Отдам папу в хорошие руки - Лана Гриц

По телевизору идет какая-то мелодрама. Судя по музыке, там уже либо признание, либо измена, либо все сразу. Но мы не смотрим фильм, телевизор просто живет своей жизнью, как фоновый шум.

— Ну, — тянет Ксюха, делая глоток и глядя на меня с прищуром, — давай, рассказывай, Лиза. Я терпела целый день.

— Ты невозможная, — вздыхаю я и подтягиваю колени к груди.

— Зато любопытная и родная, — она улыбается. — У вас с Дмитрием все серьезно?

Я не спешу отвечать. Кручу бокал в руках, наблюдаю, как вино оставляет тонкие дорожки на стекле.

— Он предложил мне переехать к нему, — тихо признаюсь я.

Ксюха замирает, а потом медленно ставит бокал на пол.

— Так, — произносит она уже другим тоном, меняет позу, скрещивая ноги, как йог, — а вот теперь точно все-все мне рассказывай.

— Мне страшно, — честно произношу я. — Не потому что он, это он. А потому что у нас все слишком по-настоящему. У Димы есть прекрасная дочь, Ксюх, и он такой взрослый и опытный. Он не играет, не обещает лишнего, а просто берет и предлагает.

— Это и пугает, — кивает она. — Когда не качели, а дорога.

Мы молчим, каждая варится в своих мыслях. Вино согревает, телевизор что-то там надрывно шепчет о любви до гроба.

— Ты его любишь? — мягко спрашивает Ксюха.

— Мне с ним хорошо и спокойно, — с теплой улыбкой отвечаю я. — Понимаешь? Я не напряженная, не удобная, не «правильная». С ним я такая, какая есть.

— Лиз, я понимаю. Но ты увиливаешь от моего вопроса. Ответ простой: да или нет?

Я поднимаю глаза на сестру, она замерла в ожидании ответа. Прислушиваюсь к себе, к своим внутренним ощущениям, и понимаю, что:

— Да.

Ксюха придвигается ближе и кладет голову мне на плечо, как в детстве, когда мы прятались в комнате, чтобы пошушукаться.

— Тогда это серьезно, — говорит она.

Я улыбаюсь и чувствую, как внутри становится теплее от ее поддержки.

— Маме ты пока не говорила? — как бы между прочим уточняет она.

— Нет, — фыркаю я. — Я еще жить хочу.

Ксюха смеется и обнимает меня за плечи.

— А чего ты боишься? — она поднимает голову и смотрит на меня. — Что тебя там будут любить? Или что ты наконец-то выбрала себя?

Я усмехаюсь.

— Ты как всегда, сразу все в лоб.

— А смысл ходить вокруг да около? — Ксюха тянется и подкладывает под спину подушку. — Ты же не девочка уже. И не живешь с мамой под одной крышей, чтобы отпрашиваться.

— Я знаю… просто…, — я замолкаю, подбирая слова. — Мне важно, чтобы мама от меня не отвернулась. Чтобы не было ее вечного: «я же говорила».

Ксюха закатывает глаза и недовольно цокает.

— Лиза, она в любом случае это скажет. Даже если ты выиграешь «Оскар» или улетишь в космос. Это ее суперспособность.

— Да уж.

И тут Ксюха вдруг резко вскакивает с пола, а подушка под ней улетает в сторону.

— Тогда что тут думать-то, Лиза? — заявляет она, уже шагая к шкафу. — Конечно, переезжай к нему!

— Ксюх, подожди, — тяну я, но она меня, разумеется, не слышит.

Шкаф распахивается с характерным стуком, и сестра замирает, осматривая мои аккуратно развешанные платья, сложенные стопки футболок и джинсов.

— Та-а-ак, — протягивает она с видом опытного стратега. — С чего начнем? Где у тебя чемодан?

— Какой чемодан? — я смеюсь, но внутри все сжимается от ее серьезности. — Ты вообще нормальная?

— Абсолютно, — бодро отвечает Ксюха и уже нагибается, заглядывая вниз. — О, вот он! Я знала!

Она вытаскивает мой небольшой чемодан, который я достаю раз в год, когда еду в отпуск к морю. Ставит его посреди комнаты, щелкает замком.

— Стоп, — я подскакиваю к ней и захлопываю крышку ладонью. — Мы еще ничего не решили.

Ксюха медленно выпрямляется и смотрит на меня так, будто я только что сказала самую глупую вещь на свете.

— Лиза, — мягко, но уверенно говорит она, — он тебе предложил переехать?

Я киваю.

— Ты хочешь?

Мне нужна только секунда тишины, чтобы услышать свой внутренний голос и ясное «да».

— Хочу, — выдыхаю я.

— Ну вот, — Ксюха разводит руками. — Тогда какие еще могут быть вопросы?

Я прижимаю чемодан ногой, не позволяя сестре кидать в него вещи.

— Мне нужно сначала написать Диме, — строго говорю я. — Не так же… сразу.

— О, боже, — фыркает сестра и разворачивается к дивану. — Какие мы серьезные.

Она хватает мой телефон, который валяется рядом с бокалом, и возвращается ко мне.

— Держи. И пиши.

— Ксюх…

— Пиши, Лиза. Пока я сама не написала за тебя.

О, нет! Этого еще мне не хватало. Знаю я ее манеру общения, она может такое понаписать, отчего у меня не только щеки будут гореть, еще и глаза из орбит повылазят.

Я беру телефон, сажусь обратно на пол, упираясь спиной в диван. Пальцы смешно и глупо дрожат, как у девочки. Набираю: «Я подумала. Я согласна переехать к вам».

— Поцелуйчик в конце поставила? — тут же ехидно интересуется Ксюха и делает глоток вина.

— Иди ты, — улыбаюсь я, но все-таки добавляю смайл сердечко и отправляю.

Ответ приходит почти сразу, будто Дима сидел с телефоном в руке и ждал.

«Я очень рад. Тогда собирай вещи к выходным. В субботу переезд».

У меня внутри как будто конфетти взрывается. Бабочки, тепло, счастье, все сразу окутывает мое тело.

— Ну что? — Ксюха наклоняется ко мне через плечо и читает сообщение. — Я же говорила.

Она хлопает в ладоши.

— Значит так, в субботу ты переезжаешь к красивому спасателю. И так как теперь ты будешь жить с нашими родителями в одном дворе, скрывать ваши отношения не получится. Что ж, будет весело.

Я вздыхаю и откидываю голову на диван.

— Папа будет рад, — говорю я. — А вот мама…

— Ой, да брось, — Ксюха толкает меня плечом. — Твоя жизнь, сестренка. Хватит жить так, чтобы всем было удобно.