Отдам папу в хорошие руки - Лана Гриц

он медленно открывает глаза. Взгляд сначала мутный, уставший, а потом он фокусируется на мне, и в уголках губ появляется слабая, но такая родная улыбка.

— Привет, малышка, — хрипло говорит он.

У меня перехватывает дыхание. Хочется броситься к нему, обнять так крепко, как никогда не обнимала, спрятать его в себе, защитить от всего мира. Но я боюсь. Я боюсь задеть, сделать больно, поэтому просто наклоняюсь и целую его в сухие, но теплые губы. Обхватываю руками его лицо, ощущаю мягкую щетину, которая слегка щекочет мои ладони.

— Лиза, девочка моя, — тянет он мне в губы.

— Я тут, я с тобой, — шепчу я, стараясь улыбнуться сквозь подступающие слезы. — Все хорошо.

Он медленно поднимает руку, берет мою ладонь и по очереди целует мои пальцы. Так бережно и так привычно, словно мы не в больнице, а дома, и за окном обычный вечер.

— Варя с кем? — спрашивает он, хмурясь.

— Не волнуйся, — быстро говорю я, осматривая его бледное лицо, — Варя с Тамарой Васильевной у нас дома, она в порядке.

Он облегченно выдыхает, и только теперь я позволяю себе рассмотреть его внимательнее. Его неподвижные ноги накрыты простыней. На груди повязка, вторая рука прижата к телу. Он выглядит таким сильным и таким уязвимым одновременно, что у меня сжимается сердце.

Я наклоняюсь ближе, чтобы он видел только меня.

— Дим, — говорю тихо, но твердо, — мы вместе все выдержим. Слышишь? Все. Абсолютно все.

Он смотрит на меня внимательно, словно запоминает каждую черточку моего лица. Я осторожно и ласково глажу его по волосам. Я всегда так делаю дома, когда он засыпает.

— Я люблю тебя, — улыбаюсь я, позволяя этим словам свободно выйти наружу. — Очень сильно люблю.

Дима закрывает глаза на секунду, а потом снова смотрит на меня. Теперь настала моя очередь быть для него опорой.

— Я хочу, чтобы ты знал, что для меня…, — я запинаюсь. Ну вот как деликатно донести до него, что его ампутация для меня не важна?! — Ну… я хочу сказать, что я все равно люблю тебя.

Я вижу, как в его взгляде появляется недоумение.

Дима хмурится, словно пытается собрать картинку из обрывков. Смотрит на меня внимательно, сейчас я для него загадка, которую он пытается разгадать. Потом его глаза медленно скользят мне за спину.

— Лиза, — тихо тянет он, — ты о чем?

Я не успеваю ответить, как за моей спиной раздается:

— Кхм.

Этот звук, как заноза. Я оборачиваюсь и вижу врача. Он стоит у двери палаты, руки скрещены на груди, лицо профессионально-спокойное или… слишком спокойное. И уголок губ предательски дергается вверх.

Он улыбается, и этого достаточно, чтобы меня накрыло.

— Простите, — говорю я резко, даже не замечая, как повышаю голос, — а вам весело?

Врач моргает и тут же опускает руки вдоль тела. Он не ожидал от меня такого прыткого наезда.

— Я… нет, вы неправильно меня поняли…

— Я все правильно поняла, — перебиваю я и делаю шаг вперед. — Как вам вообще не стыдно? Человек лежит после аварии, а вы позволяете себе тут ухмыляться? Да еще и при…, — я запинаюсь, но тут же продолжаю, — при таких травмах Дмитрия? У вас вообще отсутствует чувство такта? И о мужской солидарности вы не слышали?

В палате повисает тишина, а я делаю глубокий вдох, тараторила на одном выдохе. Дима смотрит на меня уже настороженно. Его пальцы сильнее сжимают простыню.

— Лиза, объясни, пожалуйста, что тут происходит? — строго говорит он.

Я разворачиваюсь к нему. Сердце колотится так, что закладывает уши. Я вдруг чувствую себя маленькой и ужасно неуклюжей, словно сейчас скажу что-то не то и сломаю его окончательно.

— Дима, — начинаю я тихо, — я все знаю. Мне сказали… врач все рассказал, — я сглатываю, — про операцию.

Дима даже не моргает.

— Про какую операцию? — он выгибает одну бровь.

Я делаю вдох, будто перед прыжком в ледяную воду.

— Мне сказали, что…, — слова застревают в горле, но я заставляю себя продолжить, — что тебе ампутировали…

Но договорить я не могу, я киваю на его пах, глазами показывая на его достоинство.

Дима сначала просто смотрит на меня, а потом его лицо медленно меняется. Взгляд темнеет. Он резко садится в кровати, несмотря на боль, я это вижу по тому, как напрягается его челюсть.

— Что??? — выдыхает он.

И в следующую секунду он переводит взгляд на врача.

— Да ты охуел!!! — злобно произносит он на всю палату.

Я замираю, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Кажется, вот сейчас я услышу совсем другую правду.

ГЛАВА 53.

Лиза

— Блядь, Амиран! — продолжает злиться Дима. — Ты ничего умнее придумать не мог?

А потом он переводит взгляд на меня и мгновенно смягчается.

— Лиза, кому ты веришь? Это вообще писькин доктор!

Врач чуть прокашливается и подходит ближе, я хмуро смотрю на него.

— Вообще-то не писькин доктор, а заведующий гинекологическим отделением, — с гордым видом поправляет он. — А еще самый лучший хирург в своей области.

— И, к сожалению, мой друг, — вздыхает Дима и расслабленно откидывается на подушку.

— Ой, не вздыхай так, — усмехается этот самый «писькин доктор», иначе не могу его назвать! — Вот забеременеет твоя Лиза, я могу ее наблюдать.

Я не могу больше сдерживаться, меня распирает, как проснувшийся вулкан.

— Будете меня наблюдать? Вы вообще в своем уме? — я твердо стою на ногах, как в садике на родительском собрании. — Вы взрослый человек, врач, да еще и друг, как сказал Дима. Вы понимаете, что я сейчас пережила?

Амиран поднимает ладони в примирительном жесте, но улыбается слишком широко, и это окончательно выводит меня из себя.

— Вам смешно? — я делаю шаг вперед, даже неосознанно машу указательным пальцем перед его лицом.

— Лиза, — осторожно вставляет Дима, — он идиот, но не совсем…

— Нет, Дима, — перебиваю я и не оборачиваюсь. — Совсем. Абсолютно.

Амиран наконец вздыхает и снимает с лица свою самодовольную маску.

— Ладно, — говорит он примирительно, — признаю, переборщил. Но если честно, я не думал, что вы, Елизавета, в это поверите.

— А я поверила, — с нажимом отвечаю