Скажи мне через поцелуи - Мерседес Рон

его сестре Кейт, о том, что Джулс создал сайт, полный психов, таких как он, как те двое, которые были с ним... Объяснила, что случилось несколько недель назад, как мы обнаружили, что он был совсем не таким, каким он казался, что он одержим мной, что нашли его комнату, полную вырезок и вещей, связанных со мной — фотографии, предметы, рисунки, видео... и что никто ничего не сделал. Я рассказала, что он исчез, и мы снова увидели его ночью, на баскетбольном матче...

Я рассказала ей, как он обратился ко всем ученикам через мегафон из кабинета директора и сказал, что у него есть список людей, которых он хочет убить... Я рассказала ей с подробностями всё, что видели мои глаза, всех ребят, которых я видела мёртвыми от рук этих безжалостных... Я рассказала, как Тьяго провёл нас через вентиляционные каналы и рассказала, что они использовали моего брата, чтобы закрыть все двери и не позволить никому выйти. Я рассказала, как они убили мою лучшую подругу и как Джулиан ясно дал понять, что именно меня он хочет.

Полиция внимательно выслушала моё заявление, не перебивая.

— Если они не войдут сейчас, там не останется никого, кого можно спасти.

Женщина посмотрела на меня несколько секунд, а затем повернулась, чтобы обратиться ко всем присутствующим.

— К чёрту все процедуры, мы входим.

И вот началась суматоха.

Все вскочили, все начали двигаться, а женщина вступила в спор с мужчиной с выпирающим животом, одетым в костюм. Я напрягла уши, пытаясь услышать, о чём они говорят.

— Нельзя...

— Конечно, можно... и я это сделаю.

Она отвернулась от него и вернулась ко мне.

— Где точно ты сказала, что находятся твои друзья?

Я посмотрела на неё с последней надеждой.

— В кабинете директора... Я почти уверена, что Джулиан там... с Тейлором, ждут, чтобы я появилась.

Она кивнула, и тогда я услышала шум за пределами палатки, где мы находились.

Когда я обернулась, чтобы увидеть, кто это, я увидела свою маму и миссис Ди Бианко, требующих, чтобы их впустили.

— Мама! — закричала я, когда увидела её.

Я побежала к ней, как в детстве, когда она ждала меня после детского сада, и видеть её было настоящим счастьем, потому что я знала, что наконец-то иду домой, чтобы поужинать.

Она крепко обняла меня, я спрятала голову на её плече и начала безутешно плакать.

— Где твой брат, Камила? Где Кэмерон?

Я немного отстранилась.

— Он в порядке... Он с врачами, но на нём нет ни одной царапины...

Облегчение на лице моей мамы было таким явным, что, когда она обняла меня, я поняла, что самый большой страх её жизни только что прошёл перед её глазами, но, к счастью, так же быстро, как пришёл, он исчез.

— Моя девочка... всё в порядке...

— Камила, где мои дети...? Где мои дети? — спросила меня тогда мать Тьяго и Тейлора.

Я посмотрела на неё глазами, полными слёз.

— Они внутри... Тьяго вывел меня и моего брата оттуда, но он остался, чтобы найти Тейлора...

— Боже мой... — воскликнула мать Тьяго, закрыв рот руками, чтобы сдержать рыдания.

Мои глаза переключились на инспектора, которая была свидетелем этой встречи и оставалась в тени. Когда мы все три повернулись, чтобы посмотреть на неё, её глаза встретились с глазами миссис Ди Бианко.

— Обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы вывезти их оттуда живыми.

И, как бы невероятно это ни звучало, я ей поверила.

Мне нужно было в это поверить.

Моя мама обняла меня крепко, и как раз в тот момент, когда она только что сказала, чтобы мы пошли искать моего брата, в палатку вошёл полицейский и побежал к нам.

— Кто-то ещё вышел через вентиляцию, лейтенант, — сообщил он, глядя на женщину, которая только что пообещала мне невозможное.

Я с надеждой посмотрела на полицейского.

— Знаете, кто это? — спросила с отчаянием мать Тейлора.

Я хотела побежать туда, хотела побежать, чтобы узнать, что Тьяго всё-таки решил последовать за нами, что он в безопасности...

— Нет, но мы узнаем это через несколько минут.

Я посмотрела на дверь палатки и молилась молча.

Боже, пусть это будет он. Пожалуйста.

21

ТЕЙЛОР

Едва ли я мог дышать. Меня били, оставили без сознания, и когда я снова открыл глаза… они снова начали.

Джулиан смотрел, опершись на стол директора, наблюдая с удовлетворением, как его два псевдопса пытаются меня убить, но не могут.

Почему бы ему просто не вставить мне пулю в голову и не закончить все сразу?

Подумав об этом, я невольно взглянул на тело директора Харрисона, чьи глаза, не живые, наблюдали за всем происходящим в том месте, которое всего несколько часов назад было его рабочим кабинетом.

— Когда ты присоединилась к избиению, которое устроили надо мной прямо перед всей школой, я поклялся, что убью тебя… — сказал Джулиан, перебив мои отчаянные мысли, которые с каждым разом становились все меньше из-за интенсивной боли, охватившей все мое тело. — Вы, «популярные», считаете, что имеете право делать все, что вам вздумается… Учителя поднимают вам оценки, чтобы только не упустить вас с командных игр; директор прощает все ваши шалости; другие ученики смотрят на вас как на богов… И за что? За то, что вы умеете забивать мяч в кольцо?

— С тех пор как я себя помню, я был лучшим в своем классе: все пятерки. Я думал, что этим завоюю уважение и восхищение окружающих, но вот что они со мной делали? — спросил он, наклоняясь ко мне, опустившись на колено и хватая меня за волосы, заставляя взглянуть ему в глаза. — Знаешь, что они сделали, когда мне было десять лет, я получал пятерки и поднимал руку, чтобы ответить правильно?

Я молчал... просто слушал, потому что не было другого выхода.

— Меня брали и засовывали голову туда, где только что было дерьмо, — сказал он с отвращением. — Когда-нибудь ты ощущал, что дерьмо входит в твой рот и нос, не можешь дышать из-за запаха, тебе рвет, и тебя тошнит... и тошнит прямо в дерьмо, а потом они снова суют голову туда?

Я закрыл глаза и задумалась, почему в этот момент, помимо злости, ненависти ко всему, что происходило, я начал испытывать жалость.

— Это не приятно, — сказал он, тряся меня,