Одержимость - Джулия Сайкс

— Моя, — рычит он, снова врезаясь, наказывая сладко, безжалостно.

Я чувствую, как всё сжимается внутри — всё ближе, всё плотнее. Как будто мир сужается до одной точки — между моих ног, где он правит мною, как король. Мои бедра дрожат, тело на грани.

— Кончи для меня, Эбигейл, — командует он. Голос хриплый, низкий, звериный. — Сейчас.

И я взрываюсь.

Моя спина выгибается в дугу, и я кричу его имя, теряясь в потоке удовольствия. Волны экстаза накрывают меня, сводя всё к одному ощущению — как моё тело пульсирует вокруг него, сжимается, захватывает.

Он стонет, и я чувствую, как он теряется вместе со мной. Его толчки становятся медленнее, глубже, и он рычит, когда оргазм накрывает его. Я ощущаю, как его тело дрожит, как он держит меня, не отпуская, пока не останется только дыхание и жар.

Его лоб прижат к моему. Наши губы снова сливаются, вялые, медленные поцелуи после шторма.

— Мой хозяин, — выдыхаю я, прерывисто. — Мой…

И я никогда не была такой полной. Никогда — такой его.

25

Дэйн

— Пора просыпаться, моя спящая красавица, — тихо произношу я, убирая с её щеки прядь тёмных шелковистых волос. — Нам нужно собираться.

Она улыбается сквозь сон и прижимается ко мне, как будто и не думает вставать. Её тепло проникает прямо в мою грудь, в самое сердце, которое я давно считал мёртвым. Я обнимаю её крепче, прижимая к себе в собственническом захвате, который ясно говорит — она моя. Моя девочка. Мой питомец. Моя слабость.

Уже неделю Эбигейл живёт в моей постели. Она покидает её только тогда, когда необходимость выгоняет нас из рая — на работу или по делам. Мы заехали в её квартиру всего один раз, чтобы забрать вещи. Теперь её дом — здесь. Со мной.

Сегодня она наденет платье, которое я выбрал. Я предвижу легкое упрямство — оно в ней живёт, как пламя, — но она подчинится. Я вижу, как она хочет этого: быть моей, позволить мне заботиться, позволить тратить на неё деньги. Я не приму дальнейших отказов. Сопротивление — это игра, которую мы оба любим, но её исход всегда один. Побеждаю я.

Сегодня — свадьба моего коллеги. Она пойдёт со мной. И она будет в дизайнерском платье. Она выглядела бы сногсшибательно даже в одном из своих заляпанных краской камзолов, но я хочу, чтобы все видели, как я забочусь о своей женщине. Пусть знают, что её трогать нельзя.

— Как бы мне ни хотелось держать тебя в своей постели весь день, у нас планы, любимая, — говорю я, целуя её в лоб. Она вздыхает, счастливо, почти мурлыча. Этот звук заводит меня сильнее любого стона.

— Не волнуйся, — улыбается она. — Я буду готова вовремя.

Она потягивается, её тело скользит по мне, как шелк. Я хватаю её за бёдра и перекатываюсь сверху, нависая, рыча:

— Ты пытаешься соблазнить меня, малышка?

Она краснеет, и этот оттенок на её щеках — моя любимая краска.

— А если да? — шепчет она, глаза сверкают.

Я провожу большим пальцем по её губам, чувствуя их мягкость, ощущая, как внутри меня закипает желание.

— Этот рот… Сколько раз мне нужно будет трахнуть тебя здесь, чтобы ты перестала дерзить?

— Хотя бы ещё раз, — её голос срывается на хрип, зрачки расширены от желания.

Я тихо стону и откидываюсь назад.

— И каким же я буду хозяином, если поддамся твоим играм? — постукиваю пальцем по её носу, сурово, но с нежностью. — Непослушная маленькая штучка.

Она щёлкает зубами, играя, и смеётся. Этот смех… он будто прорезает меня насквозь, звонкий, искренний, мой личный наркотик.

— Твой питомец кусается, — предупреждает она, с ухмылкой на губах.

Что-то щёлкает во мне. Тьма, которую я держал на поводке всю неделю, рвётся наружу. Мы играем, да. Но её голос, её слова, её взгляд — слишком близко к грани. К тому, что она обсуждала с GentAnon. Те фантазии о сомнительном согласии, те темы, что держатся на волоске…

Я встаю с кровати, и на секунду позволяю себе быть хищником.

— У меня есть кляп, который тебе подойдёт, — говорю медленно. — Но сомневаюсь, что ты захочешь носить его на свадьбу.

Её глаза расширяются.

— Ты не сделаешь этого.

— Проверь меня, — бросаю холодно. И не скрываю угрозу, проскальзывающую в голосе.

Я, конечно, никому её не покажу такой. Она моя. Только моя. Но дрожь, что пробегает по её телу, — шедевр. Я не утешу её. Мне нравится видеть в её глазах страх. Прекрасный, искренний страх — такой редкий, такой чистый.

— Давай, — киваю. — Прими душ. Я сварю кофе.

Она краснеет и опускает взгляд. Покорно. Сладко. Чуть-чуть разочаровывает, что она так быстро поддалась, но я напоминаю себе — у нас нет времени. Мы не можем опоздать на свадьбу Медоуза. Он хороший партнёр, и наша практика в Чарльстоне важна. Особенно если я собираюсь пустить здесь корни.

Эбигейл уже считает этот город домом. Значит, мне пора сделать то же самое.

Я не уйду.

Никуда.

Потому что теперь у меня есть она.

Полтора часа спустя Эбигейл выходит из ванной, кутаясь в один из моих белых халатов. Она тянет кофе, который я для неё приготовил, с тем ленивым наслаждением, что всегда заставляет меня улыбнуться. Её макияж почти завершён — она оставила блеск на потом, чтобы не смазать его раньше времени. Волосы высохли, мягкие, волнистые, как я люблю, но она всё ещё хочет довести локоны до совершенства.

Она пунктуальна, как и обещала. Это качество я уважаю. Она может быть рассеянной, когда дело касается порядка у неё в квартире, но моё время она ценит. И это… это нечто.

— Мне нужно заехать домой за платьем, — говорит она, взглянув на часы. — Только дай закончить волосы, и можем ехать.

Её глаза скользят по моему смокингу, задерживаются, будто оценивают. В приглашении значился дресс-код black tie — семья Медоуз не из тех, кто делает что-то вполсилы. Старые деньги, старая гордость. Меня это не удивляет.

— Я купил тебе платье, — говорю я, спокойно, без нажима. — У нас есть немного времени перед выездом.

Моментально — защита. Глаза щурятся, губы сжимаются в тонкую линию.

— У меня есть платье, — отрезает она. — Я не собираюсь тебя позорить, Дэйн.

— Ты не способна меня опозорить, — уверяю я. — Но я хочу покупать тебе