Последняя фея: Охота на бескрылую - Тая Ан

И снова этот хитрый взгляд.

Мда, многое бы я отдала, чтобы понять, что в них входит, в эти таинственные планы.

— Ну хотя бы что это за ночь такая расскажешь?

— Всему свое время, — подмигнул он, смакуя кофе.

Внутри меня снова забурлило глухое раздражение. И, раз на то пошло, я не стала его сдерживать.

— Мне всё это совершенно не нравится.

Не нравится зависимое положение, в котором очутилась, не нравится его потребительское снисходительное отношение, и, чего говорить, в последнее время не нравится и сам Норт. В голове ярко обозначилось сравнение меня в виде маленькой лазоревой бабочки, и его, самодовольно усмехающегося хозяина жизни, почти поймавшего меня в свой сачок.

Какие мотивы могли быть у этого человека, кроме уже четко обозначенных? Ему нужна была я как фея, не как обычная девушка. И это напрягало. Я не желала быть объектом охоты, а уж тем более, обмана и заманивания… едой.

— Зачем я тебе, Норт? Вот только не надо лечить меня по поводу твоих чувств. Я знаю, что нужна тебе вовсе не за этим.

Мужчина медленно отставил чашку и поднял глаза.

— А почему нет, Элль? Я знаю, что ты необыкновенная, к тому же исключительно красивая девушка…

Я нетрепливо притопнула ногой, не поддавшись на очевидную лесть. Норт усмехнулся и задумчиво нахмурился. С минуту он молчал, будто собираясь с мыслями, затем выдал:

— Всю жизнь, начиная с малых лет я учился, Элль. Учился, как быть настоящим мужчиной и уметь принимать на себя большую ответственность. Отец четко вбил в мою голову понимание, что если я не буду соответствовать определенным критериям, то никогда ничего не добьюсь, а главное, никогда не заслужу его доверие. У меня не было времени на игры и развлечения, как у других, и для того, чтобы стать тем, кто я есть, я учился и работал, работал и учился, как проклятый каждый божий день. Сначала была школа с ежедневными курсами, дополнительными занятиями и консультациями, потом университет с теми же курсами и занятиями без единой свободной минуты для себя. И все это под ежедневные мотивационные речи отца о том, что я должен, должен, должен…. И, знаешь, я таки добился цели. Вот только она была не моя, эта цель. Это была цель отца. Но то, насколько она оказалась ценна, я понял не сразу…, — мужчина откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, разглядывая меня из полуопущенных ресниц. Я же с подозрением слушала его излияния, не питая особых иллюзий.

— Однажды я просто взбунтовался и бросил учебу. Ты не представляешь, чего мне это стоило. Я бросил семью, переехал на другой конец города и долгое время не общался с отцом. Тогда я и получил профессию, о которой всегда мечтал, стал представителем силовых структур, и многого добился в этой стезе. Ты знаешь, отец тогда очень обиделся. Мы не общались лет восемь. В эти годы я узнал, что значит настоящая свобода. По крайней мере, тогда мне так казалось. Я завел друзей и научился развлекаться, вот только со временем понял, что всё это не то. Всё это не настоящее. Но я хотя бы попробовал…

И в один день отец позвонил рассказать, что у него обнаружили смертельную болезнь, и что жить ему оставалось месяц от силы. Эта новость была как гром среди ясного неба, словно жестокое подтверждение терзающих меня последний год сомнений. Разумеется, я бросил всё и помчался к нему. И я успел. Он был очень слаб, и я не мог позволить себе потерять еще хоть каплю времени, поэтому не отходил от него до самого конца. У нас оставалось всего семь дней. И за это недолгое время он рассказал мне. Рассказал, для чего он мотивировал меня все эти годы, не позволяя отвлекаться на всякие глупости. Он рассказал мне о феях, Элль. И с самого первого слова я знал, что это не бред умирающего старика. Он хранил эту информацию только для меня. Отец хотел, чтобы я стал достоин подобного чуда, Элль, чтобы я понял и почувствовал ценность этой информации, доступной только лишь избранным единицам. — Норт поднялся с дивана и глядел на меня так, будто я тоже должна была прочувствовать важность момента и проникнуться к его истории небывалой симпатией. Но ничего подобного не происходило.

Прошло две минуты тягостного, наполненного недостижимым для меня смыслом, молчания.

— И в чем же её ценность? — спросила я наконец.

— В чуде, — выдохнул он напряженно.

— А конкретнее?

— Элль, золотце, — мужчина напряженно рассмеялся, — неужели феи для нашего мира такая обыденность?

Обыденность-не обыденность, мне было не понять, для чего стоило страдать полжизни, чтобы узнать некую информацию сомнительной ценности.

— И что феи? Какая от них польза?

Сомневаюсь, что такой человек как Норт станет довольствоваться одним лишь статусом чуда без какой-либо ощутимой выгоды. С него станется зоопарк открыть с единственным главным экспонатом в золотой клетке с нацепленными на него бутафорскими крыльями для пущего эффекта. Профит, я это чувствовала, был для него приоритетом, как бы не хотелось прикрываться иными мотивами.

— Феи, Элль, продлевают жизнь, лечат болезни и создают вокруг себя атмосферу счастья и эйфории, недоступную обычным смертным.

Он неспешно приблизился.

— Именно это я и чувствую всегда рядом с тобой, — поделился он тихо, проникновенно глядя мне в глаза.

Так вот оно что… Продлевают жизнь. Значит, дело в этом? Но что-то подсказывало, что не только.

— А откуда твой отец узнал про фей, он их видел? Почему они его не вылечили?

Мужчина усмехнулся. Он поднял руку, и пропустил сквозь пальцы прядь моих волос.

— Он узнал от моего деда, тот от отшельников. Далеко не всем позволено видеть этих чудесных созданий, а уж тем более пользоваться их дарами…

— Погоди, а кто такие…

— Ш-ш-ш… Не все сразу. Я ответил на твой главный вопрос?

Я нехотя кивнула. Но это не значит, что вопросов стало меньше, даже наоборот. Он снова улыбнулся.

— Ты чудо, Элль, настоящее чудо. Моё персональное чудо.

Ещё чего не хватало...

Он глядел в мое лицо, а я мимо него в темный провал окна. Ну что ж, хотя бы часть информации я получила… Но сейчас я чувствовала себя мухой в опасной близости от липкой паутины, и понимала наверняка, что от компании Норта нужно избавляться как можно скорей, иначе вляпаюсь.

— Мне нужно на воздух.

— Идём, я провожу.

Я мотнула головой.

— Я хочу побыть одна, нужно… переварить информацию.

— Нет, золотце, — улыбнулся он мягко, — ты мое сокровище, и я никуда тебя от себя