Я жду от вас ребёнка, босс! - Виктория Вишневская

— Я тебя выслушал. Как ты и просила, — холодно произносит Тимур. Потом разворачивается и продолжает свой путь, бросив через плечо: — Завтра жду на работе.

Смотрю ему вслед и пытаюсь не разрыдаться от разочарования и обиды. Он опять мне не поверил.

Что ж… Этого следовало ожидать. Поэтому я даже не плачу. Злость на него всё перекрывает.

— Ась!

Поворачиваю голову на голос Вики. Вытираю всё же скатившиеся одинокие слезинки и натягиваю улыбку. И только потом вижу за её спиной Дикого. Странно это, конечно… но так и есть.

Значит, они с Тимуром приехали сюда вместе. И зачем?

— Тимур где? — спрашивает Яр.

Пожимаю плечами.

— Ушёл. Мы разговаривали, а ему позвонили и срочно вызвали.

Вру, да. Но мне не хочется сейчас никаких вопросов. Поэтому просто прошу Дикого подкинуть меня до дома.

И по пути к своей любимой подушке, в которую жесть как хочу выплакаться, перечёркиваю абсолютно всё, что связывало нас с Тимуром.

Тимур

— И ты ушёл? — поднимает бровь Ярослав.

— Ушёл, — киваю.

— Много успел наговорить?

— Да ничего я не успел, — раздражённо откидываюсь на спинку кресла. — Признаюсь, разозлился. Надо было пойти, прямо там ему рожу набить, но я испугался, что грохну его. Знаешь, как руки чесались? Ты представь Ежевику свою, целующуюся с… не знаю… с кем хочешь.

Опять вспоминаю Асю в руках этого мудака. Да я бы его точно убил!

Может, и неправильно поступил, уйдя, но… Как она там говорила? Не палить сгоряча. Я и не стал! Ушёл, потому что надо было пар выпустить. Мог таких дров наломать, что потом от судов бы долго отмывался.

К тому же меня просто взбесила та картина. Не отрицаю, что наверняка всё вышло случайно, но зачем она вообще туда попёрлась?! Сидела бы дома — и всё было бы отлично. Но нет… Задница Добровольской, как и всегда, искала приключений.

— Представил, — кивает Дикий.

— И как?

— Ну он у меня в лежачем состоянии. Кровью истекает.

— Вот поэтому я и решил уйти, — делаю глоток холодной воды. — Не подумал, правда, что больно ей могу сделать. На эмоциях был. Сейчас поеду, извинюсь, конечно.

Нужно только цветы купить. Но не розы. На всякий случай. Если вдруг бить начнёт — чтобы не больно было. И что-нибудь в подарок.

— А с Давыдовым чего делать будешь?

Перевожу взгляд на Дикого. Тот сидит на стуле и крутится. Как ребёнок…

— Хочешь, уберём его? Чикнем, — и руками характерный жест показывает.

— Не надо, — усмехаюсь. — Его чикнет толпа лютующих мужиков.

— Мужиков? — хмурится Яр. — Ты чего задумал?

— Ну-у, — поправляю пояс штанов. И тут же вспоминаю об Асе. — Знаешь, сколько у него баб было? Замужних? Представь, что в один прекрасный момент их мужья узнали о любовнике? Думаю, ему сейчас несладко. Одна из его любовниц — жена депутата. Другая — судьи. Ко всему прочему, я натравил на него санэпидстанцию. Пусть отмазывается. Хоть этого и мало, но мне стало чуть легче.

— Если легче — иди, извиняйся. И колечко купи.

Да было бы оно Асе ещё нужно!

А вдруг нужно?

— Иду, — закатываю глаза. — Не подгоняй.

Иду к Асе не по настоянию друга, а по зову совести и сердца. Уже подготовил лицо для пощёчин. Отрепетировал уклонение от её ударов, и скажу честно — получилось неплохо.

Подготовившись на все сто, еду к её дому. Звоню в дверь и замираю, ожидая рыжую бестию. Предвкушая её ладошки, которые будут прохаживаться по моим щекам…

Но дверь открывает её бабушка.

— О, пришёл! — с недовольством произносит она, уперев руки в бока. — Чего надо?

— Я к Асе пришёл.

Странно. Она только недавно чуть ли не плясала! Улыбалась, да чаем угощала. А сейчас что? Прошла любовь, завяли помидоры?

— Как пришёл — так и уходи, — говорит твёрдо. — Вот так. Нафиг ты нам такой не нужен! Это она так сказала. А я, знаешь ли, на стороне внучки. Особенно, когда она плачет! Из-за урода какого-то!

Хочет передо мной дверь закрыть, но я успеваю придержать её рукой.

— Где она? Я поговорить пришёл.

— Уехала.

— Куда?

— Куда надо, — грубо отвечает бабуля. — Раз дел наворотил — от девочки моей отстань. Дай ей отдохнуть. Приедет — поговорите. А сейчас иди отсюда.

И хлопает дверью перед моим лицом. В одну секунду. Больше ничего сказать не успеваю.

Вот так… Приехал, блин, извиняться…

Ася

Это, конечно, не Дубай, как у моей сестры, но… В деревне у крёстной тоже ничего. Коровки пасутся, козочки блеют, и овчарки за забором лают. Про знаменитое «кукареку» уж молчу. Без него никак.

Немного непривычно, но оно того стоит.

Интернета почти нет. И я, выключив телефон, разваливаюсь лениво на диване.

Ну его, этого Бахрамова. Не для него мама с папой такую ягодку растили!

Надо будет, кстати, Вике позвонить. И сказать, что в ближайшее время в универе я не появлюсь. Не знаю, когда приеду. В деканате написала заявление на академку на месяц. Чтобы немного отдохнуть, привести мысли в порядок.

Вдруг слышу, что приходит сообщение. И снова нарушает покой. Как? Вроде телефон выключила! Чёрт, вспомнила — музыку же слушала. Надо проверить, кто там. Вдруг бабушка? Она так разнервничалась вчера, когда я сказала, что уеду ненадолго. Думала, что я ввязалась куда-то.

Беру телефон с импровизированного столика в виде стула, на котором стоит ноутбук с фильмом, и захожу в сообщения.

«Прости, был неправ. Возвращайся».

Сердце тут же делает кульбит и замирает. Я даже вскакиваю, чтобы написать ему ответ. Пусть идёт нафиг!

Но останавливаю себя. И откладываю телефон в сторону, теперь уж точно выключив его.

Нет уж. Всё. В этот раз я не поведусь.

Глава 30

Месяц спустя

— Я лекции тебе скинула, — я киваю, закидывая виноградинку в рот. Вика делает тоже самое. А потом разворачивается, кричит на Дикого, который опять ходит в трусах. — Дикий, оденься!

Я смеюсь и так скучаю по ним!

Но… Я пока ещё тут побуду. Тут классно, правда, очень холодно. Я пока помогаю крёстной с закрутками, которую она не успела сделать. Да и к тому же Бахрамов… Покоя не даёт. Пишет каждый день. Угрозы кидает. Два раза фотку ремня отсылал. Говорит, ждёт меня. Не Тимур, ремень.

А я что? Обижена. И вообще пошёл он в баню. Только не ко мне — там и одной неплохо.

Раздражается он. Найти меня не может. Конечно… Бабуля у меня кремень — не сдала. Ежевика с Диким прикрывают. Ну, разве