Мой сводный препод - Ая Кучер

дверью. Возможно, ещё и наорать и сказать этой блонди всю правду о её… кстати, кто он ей? Замечаю блестящий бриллиант на её безымянном пальце. Муж? Жених? Кто?

— Давай чай, Шумовский! — усмехается Вероника. — Ты чего на звонки не отвечал, а? Знаешь, ведь, что у наших отцов встреча скоро? Надо объявить день свадьбы!

Девушка прищуривается и скользит по мне равнодушным взглядом.

— Как твою сестру зовут-то?

— Вася, — цежу сквозь плотно сжатые зубы.

— А я Вероника. Ты давно в Москве?

— Нет, она только приехала. Ей пока жить негде. У отца новая жена, они не ладят, — Влад встаёт между нами и заслоняет меня собой. — Пошли, Вась, я тебя провожу, окей? А ты, Ника, пока чай сделай, и на завтрак посмотри, что есть. А то я проголодался…

Не понимаю, почему эта расфуфыренная блондинка проглатывает его явное враньё?!

— Ты сестру на свадьбу пригласил? — победно спрашивает она.

— Конечно! — Влад смотрит на неё честными-пречестными глазами. — Она обязательно придёт!

Чувствую, что вот-вот взорвусь! Эмоции закипают до предела!

Быстро прыгаю в туфли и, больше не говоря ни слова, вырываюсь в коридор.

Бегу к лестнице, чувствуя, что задыхаюсь… Кажется, если я сейчас поеду в лифте, то у меня случится приступ клаустрофобии!

Стук каблуков отдаётся где-то в висках… Слышу, как хлопает дверь. Торопливые шаги у себя за спиной…

Я уже на лестнице. Тут душно. Видимо, жильцы редко пользуются ей из-за высокой этажности дома… Мы на двадцать восьмом… И тут совсем нечем дышать!

Перед глазами всё плывёт. Хватаюсь за грудь… как, оказывается, бывает сложно просто дышать…

— Вася! Постой!

Перепрыгивая по три ступени, за мной бежит маньяк.

Не дожидаясь, пока он скажет ещё хоть одно брехливое слово, я резко разворачиваюсь и с размаху ударяю его по лицу раскрытой ладонью.

— НЕНАВИЖУ! — дикий крик срывается с губ.

В окнах тихо звенят стёкла.

Замахиваюсь ещё раз, но Влад даже не делает попытку защититься.

В этот раз я бью его кулаком.

Снова смотрю в красивое лицо, что размывается из-за пелены слёз.

Губы кривятся, дрожат, я реву, лепеча что-то нечленораздельное…

Начинаю лупить его не глядя, и кричать о том, какой он урод и подонок!

Но потом его сильные руки останавливают мою дикую истерику. Влад хватает мои запястья и заводит их за спину, сдавливая одной рукой.

— Она мне никто! — заявляет. — Никто, понимаешь? У меня с ней просто дела! Я вру ей! Да, я мерзавец! Но я её не люблю! Понимаешь, Вася!

— Тогда иди и скажи ей об этом! Скажи, что всё кончено! Что ты её не любишь… — слышу, как жалко со стороны звучат мои отчаянные просьбы. Господи… неужели я, и правда, влюблена в него настолько, что готова поверить во всю эту брехню про «невесту по расчёту»?! А что потом? Она будет его «женой по расчёту»? А я — любимой любовницей?!

— Не могу, Вась. Пока не могу!

— Да иди ты к чёрту! — выдираюсь, отчаянно борясь с ним. — Я тебя ненавижу! Козёл! Я тебе не верю! Пусти! Не трогай, сказала!

— Зато я тебя люблю, ясно тебе!? — голос Влада тоже становится жёстким. — Люблю я тебя, Вася! И никуда не пущу!

Во взгляде Влада появляется какая-то животная одержимость.

Он резко дёргает вверх мою юбку.

— Не смей! — предупреждающе щиплю, чувствуя боль в сведённых сзади руках. — Не вздумай этого делать, Влад!

Я вся начинаю дрожать от ненависти к нему! Какой же он всё-таки урод! Самый настоящий, рафинированный…

— Аааа! — вскрикиваю, когда он трогает меня между ног.

Серые глаза горят. Челюсти плотно сжаты. Он целует меня в шею, а потом прикусывает это место.

— Охренеть как я тебя люблю, Мышка! — цедит сквозь зубы как одержимый. — Иди сюда!

Он резко дёргает на себя мои трусики, и приспускает домашние штаны…

— Пусти, Влад! Совсем сдурел! Пусти тебе говорят! Я не хочу!!

— Такая ты влажная, — шепчет он, будто не слышит всего, что я ему говорю. Нет, не говорю! Я кричу ему в ухо! Но маньяку хоть бы что!

— Это ещё от прошлого раза! — заявляю в оправдание, плотно стиснув зубы. — Не трогай!

Его наглые пальцы разводят в стороны нижние губки, быстро пробегаются по предательски пульсирующей промежности… Вот же ж…

— Если ты сделаешь это, я тебя никогда не прощу!

— Васенька, любимая… — Влад шепчет в ухо как одержимый, и я чувствую, как его пальцы между моих ног заменяет большой и ко всему готовый член…

Глава 52

Влад

Зарываю влажные от соков пальцы в длинные каштановые волосы с блестящим на свету медным отливом и фиксирую её голову, чтобы не уворачивалась от поцелуев.

Нежный аромат девичьей кожи, смешанный с запахом её киски, который остался на моих пальцах, пьянит похлеще текилы. Делаю глубокие вдохи и не могу надышаться ею. Уши закладывает, в голове бьёт набатом, и я почти не слышу, что она говорит. Лепечет что-то, дёргается в руках, протестует, но я не могу отпустить… Точно не сейчас.

Меня дико ведёт, когда касаюсь членом мокрых складок. Вася врёт что-то про то, что течёт она совсем не от моих прикосновений, но я-то знаю, что это брехня. Знаю, насколько остро на меня реагирует её тело… Она хочет меня точно также, как и я её. Просто мне хватает смелости признаться в этом хотя бы самому себе. И вслух сказать я тоже могу…

— Любимая… — шепчу каким-то хриплым, не своим от страсти голосом.

Рукой, что держит в захвате её ладони трусь о шершавую стену. Вася прикусывает до крови мою нижнюю губу, но я не чувствую боли. Тело словно под анестезией. Желание близости с ней туманит голову, не даёт мыслить трезво.

Мне хочется быть в ней. Входя в её тело, я словно открываю ворота рая. Знаю, что Вася сейчас, должно быть, ненавидит меня, но ничего не могу с собой поделать. Не могу остановиться… Мне просто необходимо доставить нам это удовольствие!

Её волосы путаются под пальцами. Я дышу её ароматом как ненормальный. Двигаюсь между плотно сведённых бёдер, чувствуя, как с каждым касанием её кожи всё сильнее твердеет член. Яйца сжимаются и начинают ломить от дикого желания…

Не знаю, хотелось ли мне когда-либо настолько сильно доставить женщине удовольствие. Нет, никогда, пожалуй. Такой одержимости точно не было! С Васей у меня это впервые…

Целую её шею, не заботясь о том, что оставлю после себя засосы. Хочу, чтобы её тело было покрыто моими отметинами…

— Ты моя, — рычу. Самому себе кажусь неадекватным, не хочу пугать