Я устала быть сильной - Аня Истомина

туда-сюда. Мне становится тоскливо на душе, когда я думаю о том, что Рафаэлю может быть безразлично что-то, что связано со мной. А ему, скорее всего, действительно безразлично. Он не привык ни перед кем отчитываться и просто не посчитал нужным меня предупредить. А я… я хочу, чтобы ко мне относились с уважением и, если уж и оставляют в одиночестве, то хотя бы потрудились предупреждать об этом. Разве это трудно? Я же не выпытываю, куда его понесло.

И вообще, я уже настолько проголодалась, что мне плевать, наткнусь ли я на Дениса. Пусть думает, что хочет.

Спустившись с боевым настроем, захожу на кухню и включаю музыку. Заглядываю в холодильник и нахожу контейнеры с едой. Но мне сейчас просто хочется похозяйничать тут так, чтобы это было заметно, поэтому я достаю из холодильника все, что мне понадобится для пирога. Я изумительно готовлю открытые заливные пироги.

И вообще хорошо готовлю: мама, будучи заядлой домохозяйкой живущей по принципу домостроя, натаскала меня на то, чтобы я была прилежной женой для будущего мужа. Только она не учла, что семья и карьера не слишком совместимы, как оказалось. Но, готовить я люблю.

Пританцовывая, замешиваю сметанно-яичную заливку, ставлю пирог в духовку. Достаю из винного шкафа бутылку красного вина. Понятия не имею, насколько оно дорогое, но, как говорится, “накатила грусть – накати и ты”. А нечего было меня одну бросать.

К тому моменту, как я, выпив бокальчик вина, наливаю себе второй и, отрезав кусок пирога, сажусь за стол, раздается хлопок входной двери.

Непроизвольно напрягаюсь, услышав шаги, и перевожу взгляд на дверной проем.

Через несколько секунд в нем появляется Рафаэль. Он все так же раздет и, кажется, чем-то взволнован.

– Привет, – усмехаюсь, салютуя ему бокалом.

– Привет, – притормаживает он на секунду, но потом заходит и садится напротив меня.

– Будешь? – вилкой отламываю кусочек и протягиваю ему.

– Буду, – соглашается еще до того, как попробовать. – Что за повод? – кивает на бокал.

– Без повода, – улыбаюсь и делаю вид, что меня совершенно не волновало, где его носило. – Бокал красного вина в обед полезен для здоровья.

Встав, достаю тарелку и отрезаю большой кусок пирога для Чудовища. Наливаю ему в бокал вина, сажусь на свое место.

– Приятного аппетита. – вздыхаю, поднимая свой бокал.

Рафаэль кивает и делает пару глотков. Едим молча. Не доев, он внезапно встает и, обогнув стол, подходит ко мне со спины. Чувствую, как его ладони ложатся на мои плечи.

– Я забыл телефон на тумбочке и не мог позвонить, – шепчет Рафаэль, склонившись к моему уху. – Извини.

– Я не обиделась, – усмехаюсь, пытаясь увернуться от легкого поцелуя в шею.

– Ты расстроилась, – мягко перебивает меня он. – Я же вижу. Ну, не мог же я у Дениса попросить набрать тебя?

– Ты часто гуляешь голым? – возмущаюсь, обернувшись к нему.

– До этого дня не приходилось, – ухмыльнувшись, обхватывает меня ладонью за шею и мягко массирует в основании затылка. – Но, друг с контузией организовал мне новые ощущения.

– А что случилось? – хмурюсь.

– Жанна попала на сохранение. Дэн рванул к ней, я не мог дать ему сесть за руль. Пришлось ехать с ним, чтобы ничего не случилось.

– Жанна… беременна? – уточняю, чувствуя, как по плечам и груди разбегаются мурашки.

Я, конечно же, понимаю, что это логичное продолжение отношений любящих друг друга мужчины и женщины. И на Дениса уже видов не имею, но все равно глубоко в душе воспринимаю его женщину как соперницу. Она уделала меня по всем фронтам. Тут уже речь не о конкуренции за мужское внимание, а женское соперничество на уровне подсознания.

– Тебя это задевает? – Рафаэль замирает, прекращая массировать мне затылок. Я вижу, как рельеф на его груди едва заметно вздрагивает, напрягаясь.

– Нет, – вздыхаю, не желая признаваться в том, что меня задело. – Просто я ее адвокат и меня удивляет, что я была не в курсе таких подробностей.

– Это выяснилось на днях, – отмахивается Чудовище.

Удивленно смотрю на то, как моментально расслабляется его тело.

– Ты… – щурюсь. – Ты ревнуешь меня к Денису?

– Нет, – резко обрубает меня он и, отстранившись, возвращается на свой стул.

Закусываю губу, но улыбка все равно прорывается наружу. Прячу ее за бокалом, делая несколько глотков. Сверлю взглядом будто окаменевшее лицо Рафаэля.

– Что? – не выдерживает он, откладывая вилку.

– Ты ревнуешь меня, – усмехаюсь.

54. Слабое место

– Если тебе так приятно думать, то пусть будет так, – ухмыляется Рафаэль, продолжая есть. – Ты очень вкусно готовишь.

– Спасибо, – улыбаюсь. – Я рада, что тебе нравится.

Я не буду его пытать своими вопросами. Мне достаточно было осознать, что Чудовище ревнует, как бы ни отрицал. Это греет мою душу, несмотря на то, что между нами нет ничего серьезного. Просто, чисто по-женски, приятно.

– Как Жанна сейчас себя чувствует? – уточняю, доедая свой кусок.

– У нее жуткий токсикоз, лежит под капельницами. Шла речь о показаниях для прерывания, но эта сумасшедшая наотрез отказалась, умоляя спасти ребенка. Пришлось искать клинику, в которой врачи готовы отступить от протокола ради хорошего финансирования.

– Нашли? – хмурюсь.

В данной ситуации мне искренне хочется верить, что да, и у Жанны все наладится. Несмотря ни на что, существует женская солидарность даже по отношению к соперницам. А ребенок – это самое уязвимое место женщины, и злорадствовать, что ему угрожает опасность, это низко.

– Нашел, – поправляет меня Рафаэль. – Дэн бы свихнулся, если бы узнал, что я ничего не сделал. Он очень любит Жанну. – договаривает и ждет мою реакцию, будто мстит за то, что я раскусила его, ревнивца.

– Знаешь, – усмехаюсь, забирая опустевшую тарелку со стола, – я бы никогда по Доманскому не сказала, что он способен на такие чувства. Он всегда создавал впечатление очень холодного и прагматичного человека. – ставлю грязную посуду в посудомойку и направляюсь в сторону Рафаэля. – Но, это прекрасно, что нашлась та, кто растопил его сердце. Может, и до твоего кто-нибудь доберется.

Обняв его со спины, прижимаюсь губами к голой коже на плече. Рафаэль с ухмылкой накрывает мои ладони своей рукой.

– Не пытайся меня задеть счастьем