Места хватит всем - Чернокнижница

В звенящей тишине поплыли над полом камни бывшей Гриффиндорской башни. Ученики укладывали их ровно, плотно пригоняя один к другому. Последний камень положил Снейп.

Взмах палочки — свежая каменная кладка сравнялась со стеной.

— Орхидеус, — шепнул МакМиллан, и под стеной возник букет орхидей.

Уизли обнял Гермиону за плечи:

— Теперь можно и плакать.

И она плакала. Долго, тихо, горько. И Сьюзен. И даже Панси. Целый вечер гостиная не слышала ничего, кроме судорожных вздохов между приступами сдавленных рыданий. Уизли и Поттер дружно глазели в потолок, пытаясь сохранять хотя бы видимость спокойствия, Фред непривычно молчал, Терри и компания мрачно созерцали ковер на полу, и даже Драко с Блейзом вели себя почтительно к гриффиндорскому горю.

Северус баюкал в объятиях безутешную Гермиону, и ему было уже все равно, кто что скажет по этому поводу. Он знал ведь, что Минерва собирается уходить. Как и все анимаги, МакГонагалл чувствовала приближение смерти, да и ушла, как истинная кошка: забралась в свой угол и околела, никого не позвав и не предупредив.

Умереть — это тоже искусство. Мало кто умеет вовремя жить, но вовремя умереть могут вообще единицы. Северус не знал, настало ли время Минерве умирать, но хотел надеяться, что это произошло не просто потому что Директор состарилась. Он хотел видеть в этой смерти больше, чем просто смерть. Он хотел видеть в ней жизнь.

Все еще пустой портрет Директора висел в гостиной. «Антитеррористическая» бутылка огневиски перекочевала в комод в гриффиндорской спальне — Снейп сам ее туда положил, справедливо рассудив, что в этом помещении он теперь будет проводить гораздо больше времени, чем раньше. Сейф поселился в кабинете зельевара.

— Ну вот, сэр, — как-то очень буднично промолвил Поттер. — Теперь вы снова Директор.

И только теперь Северус почувствовал предательский ком в горле. Директор… какая жестокая насмешка.

— Меня никто не назначал.

Гермиона подняла заплаканные глаза:

— Так сейчас назначим. Рон, перо, пергамент.

— Почему вы мне ничего не сказали? — тихий голос у входа заставил всех недоуменно обернуться.

Вектор стояла в проеме стены, и глаза у нее были сухие, только щеки почему-то мокрые, а губы подрагивали.

— Прости, Септима, — так же тихо отозвался Снейп. — Мы… растерялись.

— Да я понимаю…

Вектор пробралась сквозь пролом в гостиную, одобрительно посмотрела на пустой портрет:

— Хорошо вы решили. Ей здесь будет… тепло.

— Здесь всем тепло, — тоже очень обыденно сказал Малфой. — Чаю хотите, профессор?

— Кстати, время ужина, — сообщил Уизли. — Вы уж извините, траур трауром, но голодовку никто не объявлял. Может, просто здесь перекусим по-быстрому?

Вектор кивнула:

— Нужно поесть. Мистер Уизли, а вам не за что извиняться. Ритуал поминок столь древний, что большинство из нас не помнят его назначения. При поминальной трапезе вспоминают усопшего, его добрые дела, его жизнь. Не нужно плакать, мисс Боунс. От наших слез умершим тоскливо на небесах.

Сьюзен всхлипнула, Панси тоже. Гермиона под шумок пустила по кругу пергамент и перо. Вектор поставила на пергаменте свою подпись и взглянула на Снейпа:

— Господин Директор…

Северус вздрогнул.

— Может, распорядитесь, чтобы эльфы подали ужин сюда? Мистер Уизли прав, до Большого Зала идти вряд ли кому захочется.

Зареванная Винки появилась раньше, чем Снейп хлопнул в ладоши, и закланялась:

— Винки слушает, господин Директор…

Северус одарил домовиху недоуменно-скептическим взглядом:

— А с чего ты взяла, что Директор — я? Приказа Министерства нет.

Винки по привычке схватила себя за уши, но тут же отпустила:

— Винки не нужен приказ Министерства. Винки сама знает, кто Директор.

— Я же говорила, — улыбнулась Гермиона. — Хогвартс сам назначает Директора.

Она сидела, тесно прижавшись к его боку, и Северус обнял ее, краем глаза не без удивления отметив, как одобрительно покивала Вектор.

Ты настоящий дурак, Принц. Думал, придется воевать за любовь, сражаться с общественным мнением, доказывать свою постельную и социальную состоятельность? Пойми наконец, это — твой мир, и эти шестнадцать человек — тоже твой мир, и все остальное не имеет значения. Пусть этот мир ограничивается руинами Хогвартса, но в нем живет твоя женщина, в нем состоит твое Дело, в нем есть те, кому ты неизменно нужен — так на кой тебе то, что за его пределами? Это — твое, Принц. И только от тебя зависит, во что оно превратится. Помнишь детские сказки про Страну Чудес? Завтра утром здесь появятся дети. В твоих силах создать для них Страну Чудес.

Легкий ужин, в считанные секунды сооруженный расторопной Винки, исчез за столь же непродолжительное время. Пятнадцать студентов и два профессора пили чай и, как положено, поминали. Уизли вспоминал, как Минерва учила его танцевать вальс, Гермиона — свой первый урок Трансфигурации, Драко — казусы при снятии баллов, Вектор — начало совместной работы с МакГонагалл. Снейп вспоминал ту самую, первую распитую вдвоем с Минервой бутылку огневиски. Правда, молча.

Септима рассказывала страшную историю о том, как в самом начале преподавательской карьеры МакГонагалл какой-то особо одаренный слизеринец послал молодую преподавательницу Транфигурации на хуй, и преподавательница эта, не изменившись в лице, поставила наглеца перед всем классом и предложила снять штаны, дабы продемонстрировать, есть ли у него, на что посылать…

— А что все такие кислые? У нас опять где-то стряслось?

Гермиона вскрикнула не то радостно, не то испуганно: с портрета на чайные поминки весело глядела Минерва МакГонагалл.

* * *

Северус не особо любил принимать ванну, всегда предпочитал душ. Предпочтение это сложилось в самом начале головокружительной жизни двойного шпиона: вечный недосып и страшное нервное напряжение сбивались только тугими душевыми струями, к тому же душ неплохо массировал больную шею. Но иногда, очень редко, Северус испытывал непреодолимое желание «отмокнуть».

Вот и сейчас, уложив своих гриффиндорцев и оставив Гермиону дежурить — хоть и вымотанная донельзя, она не смогла уснуть, — Снейп загрузился в ванну, наполненную едва ли не кипятком, и изо всех сил старался расслабиться.

Он давно заметил за собой странную особенность: чем круче и страшнее разворачивались