Хирургическое вмешательство - Серена Никки

— Николай, — позвала Аня, — вы не переживайте. Я и сама знаю, где кухня и могу донести молоко туда.

— Не стоит такую тяжелую банку нести столь хрупкой девушке, — не поворачиваясь, ответил тот, не прекращая шагать вперед.

Аня хохотнула.

— Да я запросто по три банки в руках ношу и ничего, не выпадают. У меня уже громадный опыт. Так что не стоит. Мне неудобно отрывать Вас от праздника.

— Ничего страшного, — Николай был несгибаем, — мне тоже не сложно.

— Ну тогда, хотя бы отдайте мне мою руку.

Оба резко остановились. Аня улыбалась, глядя, как смущается этот высокий крепкий мужчина. Это выглядело до крайности мило.

— Простите, — отпустил ее ладонь Николай, — неловко вышло.

— Ничего страшного.

Оба прошли на кухню. Николай отправил банку молока в холодильник. Аня забрала пустую и пошла на выход.

— До свидания, — сказала она, — приятно было познакомиться.

Она знала, что есть еще одна техническая калитка и решила выйти именно этим путем. Ане не хотелось снова проходить через всеобщее веселье и лишний раз показываться на глаза людям. Она уже прошла большую часть парка, как ее догнал Николай.

— Что-то еще? — поинтересовалась она.

— Н-нет, — ответил Николай, — просто хотел Вас проводить. Тут темно.

— Не переживайте. Это мой дом. Я тут родилась и выросла и уж к темноте привычная. У нас здесь не как в большом городе, огней по вечерам не зажигают.

— Это так, зато небо у вас как на ладони.

У калитки образовалось препятствие в виде темного круга. Это старое колесо подпирало калитку изнутри.

— Извините, — Николай схватил колесо и откатил его в сторону. — Это я вчера не знал, куда его деть и пока сюда пристроил.

Колесо попало под желтый свет фонаря, и Аня охнула.

— Да это же мое колесо с вылезшим кортом! Откуда оно оказалось тут?

Николай лишь вздохнул и ничего не ответил. Скромность ему не позволяла хвастаться подвигами. Но этого и не потребовалось. Аня все поняла.

— Николай! Так это Вы меня вчера спасали? Ой, простите, пожалуйста, что вот так бросила Вас на дороге. Обычно мне несвойственно такое поведение. Я просто была не в себе вчера. Мне было плохо. Это конечно не оправдание моему свинскому поступку. Я и Вас не поблагодарила и колесо свое изодранное бросила. Я вообще никогда не мусорю и детей учу беречь природу.

Аня выпалила все на одном дыхании, а умолка только когда чуть не задохнулась от нехватки воздуха. Ей так стыдно еще никогда не было. Она и правда вчера поступила не красиво, по-другому не скажешь. Николай понял, что девушка искренне расстроена и не придумал ничего лучше, как ее остановить словами.

— Анна! Вы прощены! Позвольте вас теперь проводить домой.

— А колесо?

— Я его сам утилизирую с Вашего разрешения.

— Хорошо. Вы пьете поздно кофе? Просто я иногда балуюсь.

— Я тоже и даже не иногда, а гораздо чаще.

— Это как? — наконец-то расслабилась Аня и улыбнулась.

— Издержки профессии, — просто пояснил Николай, — часто необходимо сутками быть на ногах и с ясной головой.

Ане было любопытно, что же это за профессия такая, но не стала расспрашивать. Они вместе зашли на ее веранду. Николай все с интересом рассматривал. Он с внутренним благоговением сел на старинный тяжелый стул, непонимающий трон и провел ладонями по старинной столешнице. Аня варила в турке две порции ее любимого кофе. Это был очень дорогой кофе. Пила она его редко, только по каким-то особым событиям. И вот сейчас она решила выпить по чашечке со спасителем в благодарность за помощь.

— Можно мне признаться? — произнес Николай.

Аня кивнула в ответ. Она поставила на стол две белоснежные фарфоровые чашки и блюдце с сыром посередине.

— Извините, может, Вы хотите еще чего-нибудь. У меня есть салаты, шашлык. Сама я люблю кофе пить только с сыром. Это моя слабость, — Николай отрицательно покачал головой, показывая, что этого достаточно.

— Аня, я недавно случайно видел вашу веранду. У меня машина заглохла напротив вашего дома. Мне неудобно это говорить, но я, с тех пор, просто мечтал хоть разок посмотреть, как тут все устроено. Вот сейчас моя мечта сбылась.

— Как интересно. Ну что ж, — приподняла свою чашку Аня и сделала небольшое движение рукой, словно чокаясь, — мне приятно что удалось вот так неожиданно исполнить чьи-то мечты. Это здорово! Вы, надеюсь, не разочарованы?

— Что вы! Я в полном восторге. У вас вкусный сыр.

— Я сама его делаю. Кроме вот этого. Это пармезан. Его я купила.

Оба рассмеялись. На улице пели свои песни сверчки. Вдали раздавались звуки музыки и выкрики танцующих гостей. А на веранде было тихо, спокойно и умиротворенно. Оба пили кофе и молчали. Аня пила маленькими глотками свой напиток и думала, что не может быть вот так рядом с незнакомым человеком спокойно. Рядом с Николаем даже молчать было хорошо. Она не выдержала, глянула на него и поймала его взгляд на себе. Опустила глаза и улыбнулась.

— Вы вероятно хороший человек, — сказала она, — рядом с вами так спокойно. Спасибо Вам за все.

Николай выпрямился и хотел что-то сказать в ответ, но не успел.

— Мама?

У двери стоял в одних трусах худенький мальчик лет восьми. Его заспанные глазенки с интересом разглядывали гостя. Федькины колени, локти и даже бровь по косой были залеплены пластырями. Николай встал.

— Федя, — протянула руки к сыну Анна, — мой футболист проснулся. Это Николай. Он вчера на дороге поменял мне колесо.

— Федя, — представился мальчик и подошел к матери, — мам у меня бок болит. Вот тут. — Николай сам себя поругал, ведь не таким он себе Федора представлял, совсем не таким.

Аня погладила сыну живот ладошкой.

— Бедняжка моя, набегался, перенапряг мышцы, вот и болят.

— Можно мне посмотреть?

Аня резко вскинула голову вверх и посмотрела на мужчину.

— Вы?

— Я врач, — коротко сказал Николай.

Он подошел к мальчику и показал рукой на диван.

— Лучше будет, если ты ляжешь. А я посмотрю твой животик.

Федя послушно лег и вытянулся по струнке. Николай сразу заметил, что ему не больно лежать вот так. Обычно при болях человек старается максимально облегчить состояние, принимая позу эмбриона. Аня же сейчас выглядела как любая взволнованная мать на приеме. Она полными влаги глазами смотрела то на сына, то на Николая.

— Я сейчас буду нажимать, а ты просто скажи, где тебе больно, хорошо?

Федя кивнул и вытянулся еще больше.

— Вот тут больно?

Федя отрицательно замотал головой.

— Нет, значит. А тут? Нет. Хорошо.

Николай встал. Аня не сводила