Развод. Стану твоей бывшей - Ирма Шер

— ЧТО? – не могу скрыть своих эмоций.

— Герман изменился. С тех пор как ты появилась. Он стал подозрительным. Холодным. Он отказал Вадиму в поддержке. Вышвырнул его из проектов. А знаешь почему? Потому что ты отравляешь всё, к чему прикасаешься. Пока не было тебя, я почти обо всем договорилась. Брат, пошел бы на все, ради того, чтобы сделать мне приятно. Но сейчас все его мысли лишь о тебе! – на последних словах она срывается на крик, показывая себя без маски.

Я дышу тяжело. Воздуха будто не хватает. Легкие горят, а в солнечном сплетении тупая боль.

— Это… это вы всё подстроили? Чтобы что? Чтобы разлучить нас? – и так все понятно, но я хочу услышать их ответ.

— Чтобы защитить моего мужа, — Женя кладёт руки на живот и нежно его поглаживает. — Я люблю его. Понимаешь? Не как ты. Не по-детски. А по-настоящему. Я с первого взгляда в него влюбилась. Мне было плевать, на то, что он женат. Я чувствовала, что он моя половина. Между нами особая связь. Он меня любит, просто за то, что я есть!

Я зажмуриваюсь. Голова кружится от ее признания. Будто яд попал мне в кровь, и теперь впитывается по не многу в каждый мой нерв. Они оба творят что хотят и думают, что им все сойдет с рук.

Вадим появляется в дверном проёме. Стоит, молчит. Наблюдает.

Я ищу в его взгляде хоть что-то: сожаление, стыд… Но там пусто.

Женя делает шаг ближе.

— Я не хочу, чтобы ты встречалась с Германом. Не хочу, чтобы ты ещё раз надела на себя белое платье. Не хочу видеть, как ты вешаешься ему на шею. Не хочу видеть тебя за нашим семейным столом. Слышишь? Если ты не уйдёшь от него — я всё расскажу.

— Что ты… что ты несёшь?

— Я расскажу Герману, что ты переспала с Вадимом. Сегодня. В этом доме.

Меня будто бьёт током. Пораженная наповал, я сама не понимаю, как еще умудряюсь стоять на ногах.

— Ты врёшь!

— Нет, — она медленно достаёт телефон. — У меня есть видео. Аудио. Мы знали, что ты не сможешь удержаться. Что захочешь всё выяснить. Мы… подготовились.

Я хватаюсь за стену.

Меня мутит. Снова тошнота горчит во рту.

— Это бред… я ничего не делала! Я пришла — и потеряла сознание…

— Да. Но Герману хватит намёка, чтобы начать сомневаться. Он знает ваше общее прошлое. Хватит одного слова, и он начнёт задавать вопросы. А если он увидит меня, беременную и в слезах, то сомнений у него будет мало. А ты ведь знаешь, как он ненавидит предательство.

Вадим делает полшага вперёд.

— Ева, — произносит тихо. — Мы оба знаем, что тебе будет лучше без него…

Я хочу закричать. Хочу ударить. Выплеснуть всю свою боль, что кипит внутри меня. Но не могу.

Я слаба. И они это знают.

Они давят, как пара опытных палачей.

Женя наклоняется ко мне.

— Уходи. И всё закончится. Ты не потеряешь своё лицо. Он не узнает. Просто… исчезни. Скоро он тоже уедет и забудет про тебя…а возможно, он скоро встретит другую…кто знает?

Я чувствую, как у меня подкашиваются ноги. Слабость отдает в каждой мышцы. В каждой мысли.

Как будто они вытаскивают из меня всё: силу, гордость, смысл. Высасывают энергию.

— Ты знаешь, — шепчу, — он не поверит тебе.

— Проверь, — холодно улыбается Женя. — Сделай шаг и посмотри, кто пойдет за тобой…

Я смотрю на Вадима.

На человека, с которым когда-то делила жизнь, дом, страхи.

Теперь — это просто стена. Пустая. Безжалостная. Безликая.

Они думают, что победили. Пока.

Но сейчас я разворачиваюсь.

И иду к двери.

В груди боль. В глазах слёзы.

Но в спине стальной прут.

Глава 40

Но я не сломаюсь. Я не отдам Германа.

Я больше не сплю.

Я просто лежу в темноте, уставившись в потолок, как будто он может мне что-то объяснить. Открыть давно забытую истину. Третий день подряд. Или четвёртый. Время размыто, как будто растворилось вместе с моими силами. Телефон я выключила, не могу слышать, как он звонит. Не могу слышать его голос, даже если и хочу. А я хочу. Очень! И это убивает меня. Мучительно медленно.

Герман.

Он звонил. Он писал. Он, наверное, сходит с ума, не понимая, что происходит. А я… я просто бегу. Прячусь. Дышу через боль, как будто это спасёт меня от взрыва внутри. Но все тщетно. Мои мысли о нем. И это мной не контролируется.

Мне стыдно. За всё.