Эхо Синтры - Дмитрий Вектор

Лара почувствовала, как холодеют её руки. Комната, где они спрятали обломки.

— Старая кладовая, — лениво пояснил Тьягу. — Я храню там некоторые химикаты для реставрационных работ. Запер, чтобы мисс Вэнс случайно туда не зашла.

— И, в-третьих, — инспектор сделал ещё один шаг вперёд. — Ваша гостья, мисс Катарина де Соуза. Она регулярно навещала вас. Но сегодня её телефон не отвечает, а её машина стоит у её дома. Соседи её не видели со вчерашнего вечера. Вы не знаете, где она может быть?

Это был прямой удар. Тьягу выдержал его, не моргнув.

— Катарина? Понятия не имею. Она действительно заезжала вчера, но мы поссорились. Она была недовольна… — он бросил красноречивый взгляд на Лару, — …моей личной жизнью. И уехала в весьма дурном расположении духа. Куда — я не спрашивал. Мы не в тех отношениях.

Инспектор Алмейда долго молчал, глядя Тьягу прямо в глаза. Это была дуэль воль.

— Хорошо, сеньор де Алмейда, — наконец сказал он. — На данный момент у меня нет оснований вас задерживать. Но я не закрываю это дело. Слишком много странностей. Мы будем наблюдать за этим домом. И я настоятельно рекомендую вам и мисс Вэнс не покидать Синтру в ближайшее время.

С этими словами он развернулся и вместе со своим напарником покинул дом.

Когда звук их машины затих вдали, Лара без сил опустилась в кресло.

— Он не поверил ни единому слову, — выдохнула она.

— Нет, — согласился Тьягу. Он подошёл к окну и посмотрел в темноту. — Но он и не нашёл ничего, что мог бы использовать против нас. Он умён. И он будет копать.

— А Орден? — спросила Лара.

— Они тоже будут копать. И ждать, когда мы совершим ошибку.

Он повернулся к ней, и его лицо было серьёзным, как никогда.

— Спектакль окончен, Лара. Антракт тоже. Начинается последний акт. И теперь у нас два врага: один — за стенами этого дома, другой — заперт в сейфе в моём кабинете. И я не знаю, кто из них опаснее.

Глава 48. Алхимия против тьмы

Первое утро в мире без проклятия было оглушительно тихим. Тьягу проснулся в кресле в своём кабинете от запаха, которого не чувствовал по-настоящему уже два столетия. Запаха свежесваренного кофе.

Лара стояла у стола, держа в руках две дымящиеся чашки. Она не спала, как и он. На её лице лежали тени усталости, но глаза были ясными и полными решимости.

— Я подумала… тебе это может понравиться, — сказала она, протягивая ему одну из чашек.

Он взял её. Его пальцы, всё ещё непривычные к теплу, ощутили горячий фарфор. Он поднёс чашку к лицу, вдохнул горький, насыщенный аромат. Затем сделал первый глоток. И замер.

Это был взрыв. Взрыв вкуса, которого его рецепторы не знали. Горечь, кислинка, терпкость. Это было так… по-человечески. Он закрыл глаза, и на его лице отразилась целая гамма эмоций — изумление, наслаждение и почти детская радость от этого простого, обыденного чуда.

— Спасибо, — прошептал он. Это «спасибо» было не за кофе. Оно было за всё.

Они пили кофе в молчании, глядя в окно на сад, который уже не казался враждебным. Дом молчал. Эхо скорби ушло, а «Вороний Камень», оглушённый их атакой, затаился в сейфе, как спящий дракон. Но они оба знали, что это лишь затишье. За воротами, скрытые от глаз, но вполне реальные, были враги. Инспектор Алмейда с его пронзительным взглядом. И остатки Ордена Тени, зализывающие раны и жаждущие мести.

— Нам нужно возвращаться в библиотеку, — сказала Лара, первой нарушив тишину. — Книга Гильдии. Тот ритуал… это не может быть единственным решением. Должны быть сноски. Примечания на полях, черновики, другие редакции. Они были учёными, а не фанатиками. Они должны были искать другие пути.

Она была права. Её логика исследователя была их главным оружием. Они вернулись в разгромленную библиотеку, которая теперь была не просто хранилищем книг, а их единственной надеждой.

— Они не смогли уничтожить камень физически, — рассуждала Лара, аккуратно поднимая с пола старинный фолиант. — Но они изучали его состав. Они должны были анализировать его реакцию на разные воздействия. На свет, на тепло, на другие материалы.

— «Corvus Lapis», — задумчиво произнёс Тьягу, его память, не замутнённая больше вековым холодом, работала с невероятной чёткостью. — «Вороний Камень». Я помню, в одной из книг по алхимии, которую я читал ещё в XIX веке, было упоминание о похожем веществе. Не как о проклятом артефакте, а как о «первичной материи», не поддающейся трансмутации стандартными методами.

Он начал целенаправленно перебирать книги в секции, посвящённой натурфилософии и алхимии. Лара последовала за ним. Они работали как слаженный механизм. Он — как живой каталог, чья память хранила содержание тысяч томов. Она — как аналитик, способный увидеть связь там, где её, казалось бы, нет.

Прошло несколько часов. И они нашли. Не в хрониках Гильдии. А в толстом, покрытом плесенью алхимическом трактате немецкого автора XVII века. Это была всего одна гравюра и несколько строк текста под ней. На гравюре был изображён тигель, стоящий в жерле вулкана. В тигель падал луч света от линзы, а рядом стоял человек, держащий в руке нечто похожее на астролябию.

Подпись гласила: *«Для очищения materia prima, осквернённой тенью Пустоты, требуется триединство: Огонь Земли, что расплавит несокрушимое; Сосуд из Звёздного Железа, что выдержит жар и удержит форму; и Катализатор Чистого Света, что изгонит тень в момент распада».*

Лара и Тьягу переглянулись. Их сердца забились в унисон.

— Огонь Земли, — прошептала Лара. — Жерло вулкана. Вулканическое тепло.

— Сосуд из Звёздного Железа, — подхватил Тьягу, его взгляд упал на их новый артефакт, лежавший на столе. — Наша астролябия. Её ключевые детали, как сказано в описи, сделаны из метеоритного железа. Она не расплавится. Она сможет удержать расплавленный камень.

— И Катализатор Чистого Света, — закончила Лара, её глаза сияли. — Сапфир.

Это был не мистический ритуал самопожертвования. Это был физический процесс. Почти научный. Они не должны были умирать. Они должны были стать алхимиками.

— Мы не сможем разбить его, — сказала Лара, её мозг лихорадочно работал. — Но мы можем его расплавить. Разорвать