Эхо Синтры - Дмитрий Вектор

Он вздрогнул, и на долю секунды его взгляд сфокусировался на ней.

— Сейчас… — выдохнул он.

Не теряя ни мгновения, он одной рукой схватил сапфир, а другую поднял в воздух. Комната наполнилась низким, вибрирующим гулом — мелодией гимна. Одновременно с этим Лара направила луч яркой лампы на астролябию и быстро выставила на ней «случайную» комбинацию, как в библиотеке.

Астролябия вспыхнула золотым светом. Сапфир в руке Тьягу засиял голубым. А гул мелодии становился всё громче, превращаясь в физически ощутимую вибрацию. Серебряные зеркала поймали эти два луча, многократно отразили и усилили их, а затем сфокусировали в одной точке — на чёрном камне, лежавшем в центре стола.

Что-то оглушительно треснуло. Это был не звук. Это был разрыв в самой ткани реальности.

Чёрный камень завибрировал. Его идеально гладкая поверхность пошла сетью тонких, светящихся трещин. Из трещин вырвался беззвучный крик, полный боли и ярости. Тёмные волны, исходящие от него, столкнулись со стеной света, и кабинет наполнился запахом озона, как после удара молнии.

Пульсация камня стала прерывистой, агонизирующей. Гул, который преследовал их всё это время, начал затихать, сменяясь высокочастотным, тонким писком, который резал уши. А потом… наступила тишина.

Абсолютная, полная, оглушающая тишина.

Камень на столе перестал светиться. Он снова стал просто куском чёрного, инертного обсидиана. Астролябия и сапфир тоже погасли.

Тьягу рухнул на колени, полностью обессиленный. Лара подбежала к нему. Он тяжело дышал, но его глаза были ясными.

— Получилось? — спросила она.

— Да, — выдохнул он. — Я… я его не слышу. Впервые. В моей голове… тихо.

Они сделали это. Они заткнули ему рот.

Но победа была недолгой. Не прошло и минуты, как снаружи, со стороны сада, раздался пронзительный, требующий звон. Кто-то настойчиво звонил в ворота.

Тьягу и Лара переглянулись, и на их лицах отразился один и тот же вопрос, смешанный с ледяным ужасом.

Глава 45. Гости на пороге

Пронзительный, требующий звон в ворота был как удар набата в наступившей тишине. Лара и Тьягу переглянулись, и на их лицах, только что сияющих облегчением, отразился холодный ужас. Они были обессилены. Дом был в руинах. А за воротами их ждал кто-то, кто не боялся заявить о себе.

— Орден? — прошептала Лара.

— Нет, — покачал головой Тьягу, прислушиваясь. — Они бы не стали звонить. Они бы ломали ворота. Это… кто-то другой.

Он поднялся с колен, его тело всё ещё было слабым, но в глазах горела сталь. Он подошёл к стене, где рядом со старинными гравюрами была вмонтирована небольшая, почти незаметная панель. Он нажал на неё, и на тёмном экране появилось изображение с камеры у ворот.

У ворот стоял полицейский автомобиль с маркировкой GNR — Национальной республиканской гвардии[6]. Рядом с ним — двое мужчин в форме. Один, помоложе, с напряжённым лицом, держал руку на кобуре. Другой, постарше, лет пятидесяти, с усталым, умным лицом и внимательными глазами, смотрел прямо в объектив камеры, словно знал, что за ним наблюдают.

— Полиция, — выдохнул Тьягу.

Эта угроза, такая обыденная и реальная, почему-то пугала Лару больше, чем призраки и тени в капюшонах. От призраков можно было защититься артефактами. А как защититься от закона?

— Что нам делать? — спросила она. — Мы не можем их впустить. Дом… Элвира… Катарина….

— И мы не можем их игнорировать, — мрачно закончил он. — Соседи, должно быть, слышали шум и вызвали их. Если мы не откроем, они вернутся с ордером. И тогда будет только хуже.

Он принял решение.

— Я выйду к ним. Ты оставайся здесь. Запри дверь и ни в коем случае не открывай.

— Нет! — запротестовала Лара. — Ты слишком слаб! И что ты им скажешь?

— Правду они всё равно не поймут, — он горько усмехнулся. — Значит, придётся лгать. Я был затворником двести лет, Лара. Уж в чём-чём, а в умении создавать видимость и хранить тайны я преуспел.

Он быстро оглядел себя — помятая рубашка, пыльные брюки. Он выглядел как человек, переживший битву. Он быстро накинул тёмный пиджак, который хоть как-то скрывал беспорядок, и пошёл к выходу.

— Запри за мной, — бросил он через плечо.

Лара заперла массивную дверь кабинета и бросилась к монитору. Она видела, как Тьягу пересекает двор и подходит к воротам. Это был исторический момент. Впервые за два столетия он добровольно покидал территорию своего дома, своей тюрьмы. Теперь, когда проклятие пало, невидимые цепи исчезли. И его первый шаг на свободу был шагом навстречу новой опасности.

Ворота приоткрылись ровно настолько, чтобы он мог выйти. Старший офицер, на чьём значке Лара смогла разобрать фамилию «Алмейда» (какая ирония!), шагнул ему навстречу.

— Добрый вечер. Инспектор Алмейда, GNR. Вы являетесь владельцем этого поместья, сеньор де Алмейда?

— Да, это я, — голос Тьягу был спокоен и звучал с лёгкой аристократической надменностью. — Чем могу быть полезен, господа?

— Нам поступил звонок от ваших соседей, — инспектор говорил ровным, деловым тоном, но его глаза внимательно, цепко изучали Тьягу. — Они сообщали о странных звуках, доносившихся с вашей территории. Крики, шум борьбы, звон бьющегося стекла. Мы обязаны проверить.

— Небольшое недоразумение, инспектор, — не моргнув глазом, ответил Тьягу. — У нас была… попытка ограбления. Несколько бродяг решили поживиться старинным серебром. Нам удалось их прогнать. Небольшой ущерб, но ничего серьёзного.

— Попытка ограбления? — инспектор скептически вскинул бровь. — И вы не сочли нужным вызвать полицию?

— Я ценю свою частную жизнь, инспектор, — холодно ответил Тьягу. — И не люблю, когда посторонние ходят по моему дому. Ущерб незначителен, а воры убежали. Я не видел смысла вас беспокоить.

Инспектор Алмейда сделал шаг ближе.

— Сеньор, вы выглядите так, словно не спали неделю. И ваша одежда… Простите за прямоту, но вы не похожи на человека, который только что отпугнул пару бродяг. Скорее, на участника драки. С вами всё в порядке? И с вашей гостьей, американской исследовательницей, которая, как нам известно, проживает у вас?

Лара затаила дыхание. Они знали о ней. Конечно, знали. Орден следил за ней, и кто-то из них вполне мог «проинформировать» полицию.

— Со мной всё в порядке. А мисс Вэнс очень напугана и отдыхает, — отрезал Тьягу. — Я бы не хотел её беспокоить.

— Я понимаю, — кивнул инспектор, но его взгляд стал