Прости за любовь. Причал - Кристина Лин

Горечь сжала горло болезненной удавкой. По щеке покатилась слеза.

Он не услышит моих доводов. И никогда не поймет, отчего мне так больно. Это разговор слепого с глухим, нам не понять друг друга. Что же остается тогда?

Смахнув слезу, я резко поворачиваюсь к нему лицом.

Хочет договориться? Нужна красивая картинка счастливой супружеской жизни?

Хорошо, будет тебе картинка!

— Больше никакого вранья. Согласен? — невероятным усилием воли мне удалось совладать с собой и заставить голос звучать спокойно и обыденно. У нас же сделка? Значит, эмоции здесь ни к чему.

— Обещаю, — соглашается он с готовностью.

По моим губам расползлась язвительная усмешка. Ему не понравится так жить, но это его выбор. А мог же просто дать мне развод.

— Никакого лицемерия! — продолжаю выдвигать условия.

— Хорошо.

К горлу подступил ком. Но я проглотила его, чтобы не выдать своего волнения.

— Хорошо, — киваю.

Руслан облегченно выдыхает. Решил, что на этом все, конфликт исчерпан?

Он снова подходит ко мне, руками пеленает талию, тянется губами к моим губам. Отворачиваюсь, и его губы, мазнув по щеке, так и не достигли цели.

— Ты же обещал не лицемерить, — напоминаю ему.

Он сглатывает, в глазах промелькнуло недоумение. Руки крепче сжимаются вокруг моей талии.

— Я тоже обещала, — настаиваю на своем. В глазах Руслана мелькнула догадка, — поэтому больше не стану претворяться, что хочу тебя.

Глаза мужчины загорелись дьявольским блеском. Тем самым, который когда-то пугал меня до нервного тика. Но это было раньше. А теперь я знаю, что бояться нужно было не его гнева.

Длинные пальцы больно впились в кожу на талии. Завтра там будут синяки. Но из всех бед, это меньшее зло.

— Ты претворялась?!? — хрипит мужчина, глаза гневно сверкают.

Я задела его самолюбие. Надо радоваться, вот теперь удар пришелся, куда надо. Если для Руслана и существует что-то, по-настоящему важное, это он сам. Само совершенство не потерпит несправедливости. А то, что им не восхищаются, не тают от одного лишь прикосновения, и есть самая главная неприятность.

— Ты не умеешь претворяться, — шипит он, сощурив глаза.

Это правда. Не умею. Никогда даже не пыталась. Я любила. Но он не поймет, каково это. Ему это не доступно.

— Не надо меня недооценивать, — отвечаю, растянув на губах язвительную улыбку.

Мне нужно стать такой, как он. Это трудно. И мне совсем не свойственно.

Лицо Руслана перекосило от гнева. Да, вот теперь я угодила в самое больное место — его мужскую гордость. И лучше не думать о том, что эта самая гордость болела бы открытой раной после измены, если бы он, хоть немного, любил меня.

— Хочешь сказать, что все это время ты талантливо разыгрывала желание?! — шипит гневно мне в лицо.

— Ага, — киваю.

Так гадко от себя самой. Эти игры не по мне. Я всегда была искренней. Говорила то, что думала. Не стеснялась своих чувств, и не пыталась их прятать. Потому, что в моей любви не было ничего постыдного. А теперь сама же вынуждена отвернуться от того светлого, что между нами было. Потому, что больше не хочу быть наивной дурочкой, чьей добротой пользуются все, кому не лень.

Глава 37

Одним рывком Руслан впечатал меня в стену. Его пальцы больно обхватили запястья, когда мужчина поднял мои руки у меня над головой. Губы больно смяли мои в жестком поцелуе. Попыталась вырваться, но мужчина только крепче сжал мои запястья.

Жар расползается по телу, сердце отбивает бешеный ритм у меня в висках. Я не должна поддаваться ему, должна быть неприступной. Но одно дело говорить, и совсем другое — заставить каждый мускул и каждую клетку тела перестать желать этого мужчину.

Из ранки на его губе сочится кровь, и я ощущаю ее вкус у себя на языке. Мужчина рвано дышит, целует грубо и жадно, проникая языком глубоко в рот. Цинично наплевав на мое сопротивление, комкает мои губы, вырывая из горла хриплые стоны. Я почти ненавижу себя за это!

Так же грубо, не церемонясь, Руслан просовывает руку мне в трусики. Сминает клитор, надавливает и растирает. Ноги подгибаются, но мужчина крепко удерживает меня на месте. Он лишил меня всякой возможности сопротивляться. Даже кричать я могу только ему в губы. В его действиях нет ничего про любовь и нежность. Только животная, необузданная страсть, смешанная с яростью. Мое тело выгибается навстречу движениям его руки, инстинктивно подстраиваясь под ритм. Будто, не я только что говорила о том, что не хочу его.

— Ненавижу! — шиплю, задыхаясь, едва он разорвал поцелуй.

Волны возбуждения пробегают по телу, которому плевать на мои принципы. Руслан всегда знал, как включить меня в свою игру. Тогда, когда ему надо. И на его условиях.

— Да, — шепчет он мне в губы.

— Ублюдок! — выплевываю, почти теряя связь с реальностью.

Его пальцы так глубоко во мне, они нащупали чувствительную точку и растирают ее до боли.

— Да, — шипит мне в губы мужчина.

По телу проносится дрожь. Я позорно кончаю от его пальцев, выгнувшись и сжимая его пальцы своими мышцами. Так приятно для тела. И так гадко для души.

Глядя мне прямо в глаза, Руслан подносит мокрые от смазки, пальцы ко рту, облизывает их.

— Вкусно претворяешься, — шипит мне в лицо. В глазах горит адское пламя.

Как же я себя ненавижу за эту слабость! Он опять победил. Как всегда, он сильнее во всем, что бы не делал.

Мозг лихорадит. Мне хочется дать сдачи, но я не знаю, как. Этот человек непробиваем, он легко размажет по стенке все мои возражения. Да ему и не нужно мое согласие! Руслан не спрашивает, он берет. Мне просто не повезло, когда однажды он захотел взять меня.

— Ты моя, — шепчет мне в губы, — это не изменится.

Снова он говорит эту чушь! Просто потому, что я посмела усомниться.

Просто, он такой, не позволит, чтобы решал не он.

А мне что делать? Смириться? Должен же быть выход!? Хоть что-то?! Что угодно, лишь бы только перестать быть куклой в его умелых руках. Животное влечение, которое когда-то свело нас, никуда не делось, даже теперь.

— А я? — в голове мелькнула мысль, моя последняя надежда освободить себя от участи быть его игрушкой, — теперь я в вашем клубе?

Глаза мужчины расширились. Он нервно сглотнул, и я поняла, что попала в цель. Я исполнила желание, а, значит, вошла в игру. Это была лишь