Измена - дело семейное - Аника Зарян

Как я резко подался назад, дернув рукой так, что задел сидящего рядом отца. Как в этот момент отключился телевизор. Как под предлогом проверить пробки, я ушел в щитовую, чтобы прийти в себя.

В висках пульсировало, в горле пульсировало, в паху пульсировало. Не мог сделать вдох. Просто держался за дверцу щитка и пытался наполнить легкие воздухом, когда за спиной возникла Марина.

Прижалась ко мне всем телом.

«Я знаю, ты меня хочешь...»

Тело отреагировало моментально сильной, почти болезненной эрекцией. Мысли путались. Я же не думал о сексе! Я вообще ни о чем не мог в тот момент думать. Она меня вела через заднюю дверь наверх, а я шёл. Шёл! Вместо того, чтобы схватит её за тонкую шею и свернуть, я, бл*ть, шёл за ней...

- Ваш заказ.

Официантка ставит перед нами две порции сырников. Расставляет чашки, начинает разливать чай из чайника.

Тяжелый морок рассеивается.

- Знаешь, в чем твоя главная проблема, Олег? – говорит папа, когда официантка уходит. – Не в том, что ты изменил жене. Хотя и в этом, конечно, тоже. А в том, с кем ты это сделал. А потом взял и повторил, как будто в этом городе других баб не осталось.

Он говорит неторопливо, тихо. Аналитически, как о клиническом случае.

- Ты разрушил не только свой брак.

- Я не хотел...

- Мало ли чего ты не хотел! – сводит брови, всё так же не повышая голоса. – И не говори мне сейчас, что ты оступился. Оступился – это когда на стороне разок гульнул. А ты подменил понятия. Взял самое неприкасаемое – брата, его семью – и плюнул в душу всем. Ради чего? Ради минутного самоутверждения? Ради того, чтобы доказать себе, что ты еще ого-го, после больницы? Это не ого-го, сын. Это подлость. – Впервые за весь разговор в его голосе прорывается раздражение. – Ты взрослый мужик, Олег. Сорок три года. Не мальчик, чтобы оправдываться этим «не хотел». Не пубертатник, который думает только нижним мозгом, или импотент, который наглотался виагры. Хотя именно так себя и вёл! Ты сделал. Сознательно. Она тебя поманила, а ты и поскакал! А теперь разгребай. И не вздумай ныть о сердце. Сердце у тебя пострадало не от стресса, а от трусости. Ты годами носил в себе эту ложь, и оно не выдержало тяжести.

Звучит просто и логично. И это, кажется, самая длинная фраза, которую он мне за всю жизнь сказал.

Может, он прав, и ответ действительно, в детстве? Я ведь тоже не умею говорить открыто. Всё так же, как в детстве, проживаю всё один и молча. А если бы сказал... Если бы признался тогда, после первого раза?..

Что бы тогда было?

А я выбрал молчать...

- Знаешь, наверное, ты прав. – соглашаюсь. Сначала боялся, что все узнают о том, что случилось десять лет назад. Потом – что умру, и правда раскроется после моей смерти. Теперь боюсь, что так и буду жить в этом аду. И что дети будут смотреть на меня, как на чужого. Моя семья меня ненавидит...

- Ад ты сам и построил, сынок. – басит сухо.

Он говорит спокойно, без пафоса. Губы поджаты, брови всё так же сведены. Водит пальцами по идеально побритому подбородку, слегка покачивая головой.

- Я пытаюсь что-то исправить, – невольно зеркалю его мимику.

- Что исправить? – перебивает резко. – Что тут вообще возможно исправить?! Ты же сам понимаешь, что Наташа к тебе не вернется.

Понимаю. Но верить не хочу.

- Что мне тогда делать? – цежу обессиленно.

Несколько секунд отец молчит. Тяжело вздыхает. И впервые за весь разговор я замечаю в нём – его чертах, осанке, взгляде – усталость.

- Попробуй наладить отношения с детьми. С Лерой будет непросто. Она дольше всех страдала из-за твоей слабости. И тебе с этим жить. – хрипит. – Это как с хроническим заболеванием, Олег. Память будет постоянно об этом напоминать. Особенно когда на детей смотреть будешь. Тяжелее всего смотреть на детей... Ладно, давай поедим и пойдем тебе одежду выбирать, а то я будто в прошлое попал. Слышал, Наташка тебя без штанов оставила.

Коротко хмыкает.

- Буквально, – я тоже усмехаюсь.

Двигает к себе тарелку. Я тоже.

Больно признавать, но папа прав. Противясь реальности, я не добьюсь ничего, только продлю агонию. Я и так потерял многое. И не могу позволять себе роскошь терять еще и драгоценное время. Мне надо наладить отношение с детьми.

- Пап.

- М-м? – не поднимая глаз, отламывает кусочек сырника.

- Спасибо, что не отвернулся.

«В этот раз», – договариваю в уме.

- Тебе ли не знать, Олег, – говорит он тихо, – что Орловы от сыновей не отворачиваются.

Глава 29

Лера сидела на качелях, упираясь подошвами кед в прорезиненное покрытие и едва заметно раскачиваясь.

- Ну, Лер, давай хоть ненадолго! – мелодичный голос подруги в трубке диссонировал с тишиной на площадке в это послеобеденное время. – Макс с друзьями как раз подъезжает, посидим в парке, кофе возьмем. Я не хочу там быть единственной девушкой. А тебе только на пользу выйти куда-то, кроме больницы и дома.

- Не могу, Свет, честно, – вздохнула, переводя взгляд на баскетбольный стадион на другом конце двора: дети по очереди бросали мяч в кольцо. – Дядя Паша позвонил. У него какие-то неотложные дела. Попросил посидеть с Алёшей. Он не хотел оставлять его одного надолго, но и... – она запнулась, подбирая слова, – Марине... Ну, сама понимаешь, звонить не будет.

- И что?

- Я просто не смогла ему отказать.

- Лер, это уже не смешно. Мы же договаривались погулять в твой выходной!

Договаривались, верно. Но семье она сейчас нужнее... Кроме того, Лера отлично понимала, почему подруга настаивает на её присутствии. Хочет познакомить её с кем-то из друзей своего жениха. Переживает, что в её двадцать с лишним лет Лера ни разу не была в отношениях.

А Лере не хотелось ни с кем знакомиться.

- Эй! – раздалось из «коробки».

Прищурилась, уставившись вдаль. Вероника чеканила мяч. Алеша стоял под кольцом.

Лера не сомневалась, что он всё знает, учитывая и