Украденная стать матерью - Ксения Фави

Я смотрю Варе прямо в глаза.

— Ты знаешь, почему отец так не хочет, чтобы я рожала?

Варя хмурится. Вроде бы искренне недоумевает.

— Нет. Они рассорились, когда Руслан следил за тобой. Теперь Кравцова бесит, что вы вместе.

Ох, мне кажется, не все так просто.

— Если бы отец растил меня с пеленок, любил, баловал, а я досталась бы его врагу, то да, он бы злился. Но ему всегда было плевать на меня! Думаешь, теперь ему настолько не все равно, что он подключает высокие связи? Я не спец по таким делам, но просто так ему помогать никто не будет. Он тратит деньги. Просто из каких-то там эмоций?

Я готова говорить с Варварой нормально, лишь бы получить хоть какую-то зацепку. Но не нахожу взаимности.

— Какая разница, в чем мотив твоего папочки? — брезгливо рассуждает она. — Как мы поняли, он не даст спокойно жить тебе и всем, кто с тобой связан. Так вот — не тяни в это болото Руслана! Если ты не законченная эгоистка.

— Думаешь, я хочу его тянуть? — изумляюсь.

Варины красивые темные глаза становятся уже.

— Да, раз до сих пор от него не отступилась. Брось его! — велит она приказным тоном. — Брось некрасиво и жестоко. Чтобы у него отпало желание с тобой носиться.

У Вари сложился отличный план. Но если я разобью Русу сердце, да и себе тоже, лучше никому не будет. Только что Варваре.

— Уже поздно, — говорю без эмоций, — Руслан сам пришел в мою жизнь. Хотя знал и про отца, и про его личность. Я же вообще была не в курсе ничего. Сейчас мы с Русом любим друг друга. А у них с отцом завязалась война, от которой они оба уже не отступят.

Варя надменно улыбается.

— Ты так уверена, что Атаманов любит тебя? Да он не в курсе, что означает это слово.

Выдерживаю ее взгляд, наполненный превосходством.

— А вот это уже не твое дело. Если не хочешь одуматься и вытаскивать Руса, не путайся у меня под ногами. Я сейчас думаю только о том, как ему помочь. А не как свалить и освободить тебе место.

— Ты такая же мерзавка, как твой отец!

— А ты шикарная женщина, Варвара. Вот только Русу нужна другая.

Комплимент лишает Варю дара речи. Я обхожу ее и в сопровождении охранника сажусь в приехавшую машину. Хм, придется дать отбой милой Кате.

И это не только потому, что меня всю трясет. Я и раньше пребывала не в безмятежном настроении. Но сейчас одна фраза из пламенной речи Варвары не дает мне покоя. Нет, это не приказ бросить Руса…

Прошу водителя взять курс на выезд из района. А пока набираю номер, который у меня сохранился.

— Антон? Вы можете говорить?

Слышу покашливание. Адвокат немного удивлен, но отвечает доброжелательно.

— Доброе утро, Полина. Да, я слушаю.

— Мм… Здравствуйте! — спохватываюсь. — У меня возникла мысль… Варвара приходила ко мне, но это неважно. В общем, она сказала такую вещь — только леший может знать о месте нахождения потеряшек.

Я набираю воздух, чтобы сформулировать дальше. Но со стороны мои слова кажутся полным бредом.

— К сожалению, лешие и кикиморы не могут выступать свидетелями, — с легким смешком отвечает Антон.

Впрочем, в его голосе нет издевки или высокомерия. Я даже нервно хихикаю.

— Я знаю, увы, — продолжаю говорить, — но у нас есть свой лесник. Виталий Петрович. Он знает каждую веточку на трассе и в самом лесу. С ним говорили?

Троицкий задумывается на несколько секунд.

— Когда всё произошло, его на базе не было. Рус сам не успел с ним пересечься. А после мужик тоже толком ничем не помог. Он вообще малоразговорчивый, угрюмый. У него самого железное алиби. Колоть его никто не будет.

Теперь я напряженно думаю.

— Мы не будем колоть… Просто поговорим. Поехали к нему, Антон! Одна я боюсь что-то упустить или ляпнуть ненужное.

Я прошу с большим чувством. Может быть, поэтому адвокат соглашается.

— Ладно, сейчас я перенесу другую встречу. Давай встретимся там.

Он переходит на «ты» и имеет в виду базу. Она не функционирует сейчас, но попасть туда можно. Петрович как раз следит за ней.

Отзваниваюсь Кате, с большим сожалением отменяю встречу. Мне неудобно, что она ждала и беспокоилась. В то же время сердце наполняется надеждой. Виталий Петрович, не подведи!

* * *

Но поначалу все выглядит не так оптимистично, как я надеялась. Когда подъезжаем, Троицкий уже ждет там. Вернее, на пути к въезду. На саму базу заруливаем вместе. Наш «леший» сразу выходит на звук моторов.

— База закрыта! — зычно кричит он.

Я выскакиваю и иду к нему.

— Здравствуйте! Это я, Полина. Мы приезжали с Русланом… А это его адвокат, Антон Троицкий.

Петрович кивает. Он больше не собирается нас выгонять, но не дарит и тени улыбки.

— Добрый день, — вежливо здоровается лесник.

— Добрый, — отвечает Антон.

Я пытаюсь поймать взгляд старика.

— Мы приехали с большой просьбой, — хватаю воздух, — подумайте, куда могли деться люди? Вы же прекрасно знаете трассу!

Толстяк крякает.

— Идем в административку, сегодня что-то душно.

Я согласна на всё, в голове образ Руса. Мы должны его вытащить!

Антон пропускает меня следом за Виталием. Семеню, внутренне молясь. Прохожу в деревянное строение с просторным холлом на первом этаже. Петрович ведет нас к темному длинному столу у окна. Пить ничего не предлагает.

Мы рассаживаемся, и я повторяю просьбу.

— Помогите найти зацепку! Руслан ведь ни в чем не виноват! Он делал все для безопасности на базе!

Виталий опустил локти на стол, постукивает пальцами друг о друга. Его серые, чуть бесцветные глаза опущены. Лоб над мясистым носом исполосовали морщинки. Губы он на мгновение поджимает, но потом говорит.

— Приговоры выносят не всегда виновным. Руслан об этом знает лучше других. Сам долго проварился в данной сфере. И расследовал не всегда дела настоящих преступников.

Я думала, речь пойдет о лесе. Его тайных полянках и тропах.

— Мм… О чем вы? — спрашиваю старика.

Антон пока хранит молчание.

— Руслан не рассказывал тебе о бывшей работе? Там он бывало копал под невиновных.

— Вы про олигархов? — вспоминаю слова своего отца о Русе.

Виталий усмехается до странности горько.

— Нет. Например, о своем брате, который отомстил за дочь. Она была в плену у сынка, как ты говоришь, олигарха. Ей удалось сбежать, но этот выродок не получил наказания. Брат сделал это сам… И чуть не получил срок! Хотя он из военных, поступил