Коварные клятвы - Киа Кэррингтон-Рассел

Иисус. Черт. Блядь. Что происходит?

Только я думаю, что уже не смогу кончить снова, как он ускоряется, и внутри меня вновь разгорается пламя. Он трахает меня до тех пор, пока мы оба не взрываемся. Он дергается внутри меня, а моя киска обхватывает его, выжимая до последней капли.

Не хочу, чтобы это чувство когда-либо заканчивалось.

Хочу, чтобы этот мужчина вечно кидал меня, ломал, разрывал на части своим желанием, медленно, мучительно, доводя до грани наслаждения, о котором я даже не подозревала.

Есть просто секс.

А есть…

Ривер Бентли.

Когда он заканчивает, он выходит из меня и ложится рядом. Я почти не могу держать глаза открытыми, тело вялое, растёкшееся по его постели.

Ривер улыбается, убирая упавшие на лицо пряди моих волос, и говорит:

— Очень скоро я на тебе женюсь, Ред, потому что ты была создана для меня.

Моё сердце пропускает удар.

И если бы я только что не была так безбожно оттрахана в полном подчинении, я бы, вероятно, перерезала ему горло.

Глава 33

Ривер

Я оставляю Аню так, пока пламя в её глазах не угасает. Знал ведь, что она взбесится, когда скажу, что собираюсь на ней жениться. Это просто в её натуре. Великолепие — вот, пожалуй, единственное слово, которое может её описать прямо сейчас. Потому что мой член уже твердеет, предвкушая второй раунд.

Она издаёт недовольный звук, а я сползаю с кровати, развязываю её руки и снимаю кляп. Она тут же вскакивает и разворачивается ко мне, кулаки летят в мою сторону. Один удар попадает мне в челюсть, но, прежде чем она успевает нанести второй, я ловлю её за запястья. Затем блокирую её ногу, не давая пнуть меня в то место, которое намеревается снова войти в неё.

— Аня.

— На твоём месте я бы меня отпустила, Ривер. — Её голос пропитан ядом.

Я ухмыляюсь, зная, как это её разозлит. Она ненавидит признавать, что ей нравится моя самодовольная улыбка.

— А я как раз собирался снова тебя трахнуть, детка, — мурлычу я, и это злит её ещё больше.

Она приближается, оскалившись, и пытается укусить меня. Я откидываю голову назад, но когда она делает это снова, я остаюсь на месте, позволяя её зубам впиться в мои губы. Я позволяю ей кусать меня, пока не чувствую привкус крови, и всё равно не отпускаю.

— Такая же сладкая, как и ты, — шепчу я ей в губы, прежде чем целовать её.

Сначала она не отвечает, но когда я проникаю языком в её рот, она поддаётся. Её язык встречает мой, и я чувствую вкус её сладкой киски и собственной чёртовой крови.

Она пытается отстраниться и вырваться, но я не позволяю. Чувствую, как её тело трётся о моё, когда она меня целует.

А её влажная, пульсирующая дырочка уже ждёт меня.

Эта девочка создана для меня.

Она извивается в моих руках, но я двигаюсь вперёд, пока её ноги не упираются в кровать. Она падает на матрас, увлекая меня за собой, и я с радостью поддаюсь, когда она снова с жадностью приникает к моим губам.

Как только я отпускаю её, она тут же переворачивает меня на спину и седлает. Затем хлещет меня по лицу.

Её дикая, огненно-рыжая грива ниспадает на её идеальную грудь, а с моей позиции я могу любоваться татуировкой, опоясывающей её живот.

Совершенство. Вот ещё одно слово, которое идеально её описывает.

— Думаешь, теперь ты меня держишь? — Она смеётся, зло и хищно. Её рука ложится мне на горло, а бёдра отодвигаются назад, пока её мокрая киска не скользит по моему члену.

— Думаешь, если я позволила тебе трахнуть меня, если я приползла к тебе, значит, теперь ты меня заполучил? — Её взгляд опускается вниз, туда, где её тёплые складки ласкают меня. Затем она приподнимается, и мой член входит в неё за один раз, без предупреждения.

Блядь.

— Расскажу тебе секрет, Ривер. — Она наклоняется ко мне, ногтями царапая мою грудь, оставляя тонкие полоски крови. — Мне нравится, когда ты меня трахаешь. Но даже не думай, что это значит что-то большее.

Её бёдра начинают двигаться в ритме — вперёд, назад, вперёд, назад.

Чёрт.

Колдовство. Вот что это такое. Она околдовывает меня.

— Мне не нужно, чтобы ты знала, что ты моя. Пока что. — Я приподнимаюсь, но она тут же прижимает меня обратно, её ногти впиваются в мою грудь, как клеймо.

— Я никогда не буду твоей, Ривер. — Она усмехается, продолжая объезжать меня, пожирая своим телом. — Потому что я принадлежу только себе.

Чёрт возьми, как же это горячо.

Я хватаю её за бёдра, заставляя двигаться быстрее. Она запрокидывает голову назад, дёргает за свои роскошные пряди, а её грудь качается в такт движениям. Так и просит, чтобы её потрогали, но не скажет этого вслух.

Одержимость. Это слово теперь про меня.

Я по уши погряз в этой рыжеволосой демонице, которая могла бы разрушить мой мир, а я всё равно стоял бы перед ней и спрашивал, нравится ли я ей хоть чуть-чуть.

А зная, что она скажет мне идти нахер, я всё равно ждал бы, пока её сердце начнёт биться быстрее.

Я бы сжёг весь этот город ради неё.

Как она так прочно засела в моей голове?

Не может быть, что дело только в её сладкой киске. Хотя, без сомнения, это моя любимая обитель, и ни одна женщина больше с ней не сравнится. Она меня испортила.

И даже не подозревает об этом. Нет. Если кто-то из нас здесь обречён — так это я.

Моя ледяная принцесса вырезана из камня. Но, к счастью для неё, я обожаю ломать вещи, которые ломать не положено.

И я планирую сломать её до самого основания.

Раздолбить её стены. Пока она не впустит меня внутрь. Даже если мне придётся умолять.

Вот насколько сильно я её хочу.

Мои люди считают меня сумасшедшим. Она, наверное, когда-нибудь меня убьёт. Моя мать никогда её не одобрит. Слишком холодная, скажет она. Что она может тебе дать?

Себя.

И мне этого достаточно.

Если нужно, я возьму её по кусочкам.

Аня Иванова будет моей.

Ей просто нужно проснуться и понять, что без неё меня не будет. Пусть думает, что она меня трахает, чтобы вернуть контроль.

А я в это время буду думать, как