Смирись, светлый мой! Твоя темная жена по любви - Лина Алфеева

— Думал успею сделать для вас карточки, но вы, девочки, лучше старика управитесь с ножницами.

Торговец придвинул ко мне пухлую стопку, которую я аккуратно сложила вдвое и запихнула в пространственный карман учебной сумки.

— Спасибо, Флавус. В самом деле спасибо! Обещаю прислать тебе из светлой столицы Альгера самый редкий артефакт, который я только смогу найти в местных лавках.

— Себя лучше верни в целости и сохранности, — торговец усмехнулся, но при этом смотрел на меня так серьезно, что стало не по себе. — И о молодом Авердане не забудь.

— Мы все очень постараемся, чтобы знакомство с Пресветлым дворцом оставило для нас только приятные впечатления.

— Стараться не нужно. И наглеть тоже. Я серьезно, Аманда. Просто возвращайся скорее. Нечего вам делать у светлых.

И тут я с Флавусом была полностью согласна. Даже Абриэль не собиралась задерживаться. Познакомится с родными — и домой. Вот и мне с отцом Аберга предстояло встретиться. Лишь бы меня не перекосило от необходимости изображать счастливое семейство.

* * *

После того как Флавус упомянул Эрна, Абриэль совсем сникла. И это когда в лавку она шла, чтобы обсудить с торговцем сдачу каких-то линялых шкур и пустой яичной скорлупы. У этой хозяюшки ничего не пропадало, но и лишнее она была готова пускать в оборот.

С появлением Абриэль заповедная территория при Агревуде стала солидным Заповедником, который посещали по записи, предварительно оставив запрещенные артефакты на входе. Да, о временах, когда адепты могли пробраться в Заповедник ночью, чтобы чего-нибудь раздобыть, теперь на учебных сходках вспоминали, тихо вздыхая. Но Аберг понимал, что с развитием Заповедника усилятся и магические источники академии, поэтому всячески поддерживал местных смотрителей и неофициально пообещал оторвать уши каждому, кто только посмеет обидеть хоть одного из них.

Так что Гвейн сейчас более чем успешно сочетал учебу на первом курсе и работу, Тобор возился с любимыми травяными драконами и писал по ним научную работу, а Абриэль всерьез собралась оформиться адепткой вольнослушательницей ещё до поездки к светлым. Светлая принцесса понимала, что вместе с допуском к теоретическим занятиям получит и защиту древнейшей академии, из которой нельзя было забрать адепта без его желания.

Это табу соблюдали и светлые, и темные, и даже герцог Авердан уважал этот закон. Поэтому и попытался меня умыкнуть, дождавшись первого же выездного рейда.

Но я понимала, что сейчас Абриэль переживает не из-за предстоящей учебы.

— Замечательно пообщались с Флавусом. У меня от его намеков прямо-таки мороз по коже, — проворчала Абриэль, когда мы вышли на улицу.

— Флавус никогда зря не болтает.

— Сама знаю, — я думала, что она захочет обсудить предостережения Флавуса, адресованные Эрну, но Абриэль внезапно спросила: — Как ты думаешь, что могло случиться с герцогом?

— Самый простой вариант: обманул с выкупом заказа, я так понимаю, тебе достоверным не покажется? — вздохнула Абриэль.

— Авердан кто угодно, но не кидала. Он умеет вести дела. Иначе бы Флавус с ним не работал. Придется сказать Абергу, — вздохнула я.

Точнее, раньше я бы без проблем передала мужу информацию, зная, что он найдет на темной стороне Дельтрана тех, кто сможет ее проверить. Но теперь я знала, что Аберг получил от Авердана свой «пропуск» на Изнанку, который мог стать для него билетом в один конец.

Внезапно я поняла, что Абриэль к чему-то прислушивается и тоже начала внимательнее смотреть по сторонам.

На первый взгляд улица выглядела точно так же: по-прежнему ласково припекало солнце, а витрины лавок призывно сверкали отражающимися в них лучами, в воздухе витал аромат сдобы. Вот только никто не спешил попробовать свежеиспеченные булочки или сделать заказ в шляпной мастерской. Даже прохожие куда-то подевались, словно какая-то сила убедила их непременно зайти в ближайшую открытую лавку: и неважно, была ли это швейная мастерская или книжный магазин, главное — убраться с улицы, где вскоре должно было что-то произойти…

— Абриэль, не двигайся, — процедила я сквозь зубы, пуская впереди себя тьму.

И не ошиблась. Где-то в пяти шагах моя магия встретилась с той, что пересекла улицу подобно барьеру, мимо которого мы не смогли бы пройти при всем желании.

Абриэль не обладала тьмой, однако она выросла в Гиблой долине — месте, пронизанном тьмой, поэтому смогла тоже уловить след и, осмотревшись, бросила:

— Дакхар, совести у тебя нет.

— Зато братской любви валом. Неуд тебе, сестричка. Совсем чутье в своем Заповеднике потеряла, — темный снял полог невидимости и объявился в пяти шагах от нас.

Он стоял, прислонившись к стене обувной мастерской, как раз под вывеской в виде сапога. Я тут же мысленно прикинула, как бы половчее сбить ему этот сапог на голову. Увы, Дакхар что-то этакое почувствовал, потому что вдруг вскинул голову и с усмешкой объявил:

— Нападение на преподавателя дает весомый минус к рейтингу. И баллы по сегодняшней практике я тогда вам, адептка Аберг, не поставлю.

— Какая еще практика? Вы, помнится, даже не доползли до полигона.

— Обижаешь. И дополз, и зафиксировал активацию учебных артефактов. Так что тренировка будет отмечена в моем штатном расписании, и мне за нее даже заплатят. Но вот беда, чтобы отчет был полным, я обязан поставить вам оценки. Вот поэтому и я прибежал, несмотря на вероломное нападение одной розовой твари… Кстати, ее чучело будет прекрасно смотреться в изголовье моей кровати.

Я ударила тьмой еще до того, как осознала, что творю. Сам снаряд в виде черной кляксы тоже не был воплощением изящества, зато в физиономию Дакхара Райна он впечатался с приятным треском пробитого барьера, а потом хлюпнул и расползся по его лицу. Собственно, на этом моя фантазия иссякла. Я не подумала, что будет делать мое оружие дальше. Надо было хотя бы приказать ему перекрыть кислород.

— Неуд за несдержанность, — пропыхтел из-под моей тьмы Дакхар, прежде чем начать поглощать выброшенную магию.

Я искренне понадеялась, но она была хотя бы невкусной и его будет мутить еще несколько часов.

— Дакхар, почему ты не в форме? — внезапно спросила Абриэль.

— Не оклемался еще от яда твари, которую натравила на меня твоя мстительная подруга, — мрачно буркнул он и быстро добавил: — Уползла змея. Была бодра, весела и счастлива. Я ей на прощание даже на хвост не наступил.