Пятая зона пульса - Юля Артеева

Отстранившись, уточняет:

— Ты же сейчас со мной? Не с ней?

— Ника, — смакую ее имя, ощущая, как губы растягиваются в улыбке. — Конечно, я с тобой. Мои дерьмовые отношения закончились два года назад. Все это время я был занят тем, чтобы выстроить себя заново. И… — начинаю, тут же осекаясь.

Добронравова ведет большими пальцами по моим щекам, уточняет с ласковой иронией:

— И еще беспорядочными связями?

— У тебя какое-то досье на меня есть?

— Немного домыслила. Тебе правда нужна сейчас девушка? Постоянная.

Повернув голову, я ловлю фалангу ее пальца, прикусывая ее зубами. Потом фокусируюсь на глазах Ники. У них потрясающий зеленый цвет, такой глубокий. Ее губы так близко, но я заставляю себя оставаться верным обещанию: быть джентльменом.

Говорю:

— Мне нужна ты.

Обхватив ее бедра, поднимаю нас двоих со стула. Пользуясь случаем, ощупываю Добронравову тщательно. И ягодицы. И талию под футболкой. И вереницу позвонков на спине. На этом моменте добираюсь до своей кровати и сваливаю Нику на нее. Разгибаюсь и сообщаю хрипо:

— Я хочу быть с тобой. Я сам не ожидал, но так случилось. И если тебя не напугало мое хреновое прошлое, то буду рад называть тебя своей девушкой.

Повисает пауза, за которую мое сердце успевает сначала замереть, а потом набрать катастрофически быстрый ритм.

И Ника говорит:

— Ладно.

— Ладно? — уточняю неверяще.

— Если это действительно прошлое, и если ты правда хочешь быть со мной… Не понимаю, что может нам помешать.

Опираясь на локти позади себя, она смотрит на меня из-под ресниц.

Пока я молчу, обрабатывая информацию, уточняет со смешком:

— Ты меня в кровать по привычке принес? У Алексея Погодина маршрут отработан?

Я накрываю глаза ладонью и смеюсь. Какой придурок, надо же! Это реально как-то на автомате произошло.

Говорю:

— У Алексея Погодина с тобой, Ника, навигатор вообще не работает. Слезай, я застелю тебе свежее белье.

Добронравова смотрит на меня с прищуром, какое-то время не двигаясь. Потом перекатывается на бок и следом усаживается на краю кровати. Ведет ладонями по одеялу, и оно шуршит от ее движений.

Спрашивает, как мне кажется, с сожалением:

— Перестелишь?

— Ну да. А что такое?

— Даже жалко. Здесь пахнет тобой.

Кожу начинает покалывать, потому что кровь снова нагревается, вскипает за пару секунд и идет пузырями.

Самая потрясающая девушка в мире сейчас находится в моей постели. А я собираюсь лечь на полу, хотя у меня даже матраса нет. Конченный джентльмен.

Делаю шаг назад и отвожу глаза. Наткнувшись взглядом на шкаф, торопливо подхожу и начинаю рыться на верхней полке. Бормочу:

— Сейчас дам тебе полотенце. Хочешь в душ? Черт… я сегодня точно сдохну.

Добронравова подходит и забирает у меня из рук полотенце.

Спрашивает:

— От чего?

— От кровоизлияния в пах, — бормочу, пряча ладони в задние карманы джинсов.

Она улыбается, глядя на меня снизу вверх. Несмотря на разницу в росте и даже на разницу в возрасте, сегодня Нике удается смотреть на меня с легкой ноткой снисходительности. Наверное, впервые так ярко чувствует свою власть надо мной.

Я влюблен и очарован, мы оба это знаем. А еще оба знаем, что я дико ее хочу. От этих непривычных внутренних противоречий я превращаюсь в школьника, который не знает, как вести себя с девушкой. Когда я еще не встрял, а просто нашару предложил Нике провести вместе ночь — было как-то проще. Но она меня отшила, и это обернулось таким крючком, который потянул за собой то, чего никто из нас не ожидал.

Касаюсь кончиками пальцев ее грудной клетки под высоким вырезом футболки. Мягко отталкиваю от себя и говорю:

— Иди. Я пока здесь все приготовлю.

— Могу брать все, что захочу? — уточняет Ника. — Шампунь, например?

— Конечно. Все для моей девочки! — восклицаю высокопарно, и она фыркает.

Когда уходит, я застилаю постель свежим бельем, а себе пытаюсь соорудить какое-то ложе на полу, кинув туда все одеяла, которые у меня только есть. А их, прямо скажем, не много, так что завтра будет болеть спина, но мероприятие определенно того стоит.

Я давно уже живу один, так что обычно сплю в трусах, но сегодня приходится достать серые трикотажные шорты. Честное слово, за весь этот вечер я должен заработать путевку в рай, не иначе.

Вода в ванной шумит, я слышу, как Ника берет какие-то флаконы, и не могу перестать визуализировать. Вижу ее детально. Вашу ж мать, просто пытка!

Я быстро переодеваюсь в шорты и залезаю в свой кокон на полу, накрываясь пододеяльником. Вдеть в него было уже нечего.

Прикрываю веки и стараюсь дышать размеренно, чтобы показаться спящим. Мне лучше вообще не двигаться, чтобы не натворить лишнего, потому что тормоза уже сорваны.

Сначала выключается вода, потом еще какое-то время двигаются баночки, следом отворяется дверь, и я улавливаю, как босые ноги ступают по плитке.

Ника неслышно заходит, судя по шуршанию, кладет вещи на стул, а потом забирается в постель под одеяло.

Я подыхаю.

Просто физически заканчиваюсь от того, что не могу ее коснуться. Но морально, конечно, еще вывожу. Только сейчас соображаю, что нужно было достать таблетки, которые были куплены по старым рецептам. Может, уснул бы.

А потом Ника говорит:

— Иди сюда, Леш.

Глава 36

Я не двигаюсь. Молчу. Тишина в комнате стоит такая, что я слышу, как Фелпс на кухне пьет из миски.

Наконец выдавливаю:

— Спи, Ника.

Она возится и, судя по всему, приподнимается на локте, чтобы посмотреть на меня.

Говорит:

— Я хочу с тобой.

— Ника…

— Погодин, не будь ребенком. Я же вижу, что тебе там неудобно. Ложись со мной, я ни за что не поверю, что ты не можешь себя контролировать.

Я оборачиваюсь через плечо и говорю:

— Прошу задокументировать, что это была твоя идея. Я до последнего оставался джентльменом.

— Давай уже, джентльмен, — смеется Добронравова.

Беру свою подушку и подхожу к кровати. Картина — долбанешься. Ника в моей футболке лежит в моей постели. Волосы распущены, слегка влажные, она опирается на локоть и смотрит на меня снизу вверх. Глаза уже привыкли к темноте, так что я достаточно хорошо вижу ее нежное лицо без косметики.

Откинув одеяло, я ложусь рядом и, устроившись на боку, подкладываю руку под голову. Смотрю на Добронравову, а сам расплываюсь в идиотской улыбке.

Говорю:

— Попалась, куколка.

— Я и не сбегала.

Залипая на том, как двигаются ее губы, скольжу рукой на ее талию и слегка сжимаю пальцы.

— Спокойной ночи,