Плов для стражников - Майя Майкова

Пирогов вышло шесть штук, по два с каждой начинкой. Пока они пеклись, Зоя успела собрать все свои немногочисленные пожитки и уложить их в сумку. С момента приезда в Большие Бобры у нее всего-то добавилось имущества, что платья да кошелек с остатками монет, так что все отлично поместилось. Оставила только смену белья, гигиенические принадлежности и платье.

– Грустишь? – заглянул в спальню Мирек.

– Страдаю, – сварливым голосом ответила Зоя. – Ремень-то я с сумки срезала, и как ее тащить теперь?

– Как-нибудь дотащим, – фыркнул Любомир и притянул ее к себе. Зоя повернулась в его объятиях, обняла и шепнула:

– Я расстроилась. Ты меня утешать собираешься или нет?

Мирек хитро улыбнулся и ловким движением опрокинул ее на кровать.

Процесс утешения затянулся, поэтому утром они с трудом выползли из постели. Судорожно зевая, Любомир разжег плиту, сунул путающемуся под ногами Бублику завалявшуюся со вчерашнего дня на столе луковицу и пробормотал:

– Я скоро, к старосте схожу и сразу назад.

Зоя, пытаясь сообразить, нужно ли варить компот, или в какой-то из кастрюль таятся неучтенные запасы, не обратила на его слова никакого внимания, и к последующим событиям оказалась абсолютно не готова.

Первый хлопок калитки возвестил о появлении Виктора. Раскланявшись с Зоей, он водрузил на стол в обеденном зале какой-то узел и смылся. Следом пришел староста, вручил ей тощий мешочек с деньгами, долго и невнятно благодарил, а потом ушел, чтобы тут же вернуться обратно в компании обоих сыщиков. Все трое принялись тыкать пальцами в потолок и стены и тихо переругиваться. Зоя хотела было выйти узнать, что они там нашли такое интересное, но тут в таверну высадился дамский десант.

Возглавляла его Владислава, притащившая с собой ворох каких-то тряпок, корзинку с баночками и бутылочками и несколько пучков какого-то сена. Следом прибежала Даянка с охапкой веток и затребовала кастрюлю кипятка. Зоя попыталась узнать у нее, что вообще происходит, но Владислава погнала ее наверх.

Сначала ее запихнули в ванну, в которую Владислава щедро насыпала сушеных трав. Разомлев в горячей воде, Зоя попыталась немного подремать, но ее безжалостно вытащили, натерли содержимым какой-то баночки и снова загнали в ванну. На этот раз вода, для разнообразия, была чистой и в ней ничего не плавало. Прикрыв глаза и наслаждаясь ощущением покоя и цветочным ароматом, Зоя лениво прислушивалась к шепоту Владиславы:

– …да будут руки нежные и зубы белоснежные, густой волос да звонкий голос…

Неожиданно заговор прервался, Владислава плюхнула ей на макушку горсть чего-то склизкого и велела как следует расчесать волосы, а потом хорошо промыть.

То ли сработали заговоры, то ли местные травяные мази и настои были в разы эффективнее, чем все знакомые Зое достижения косметологии, но взглянув на себя в зеркало, она ахнула от удивления и восторга. Из зазеркалья на нее смотрела нереальная красавица. Темно-рыжие волосы были уложены в замысловатую прическу, струящееся зеленое платье подчеркивало идеальную фигуру, матовая кожа сияла, словно дивная жемчужина.

– Давай уж, спускайся, – ворчливо сказала Даянкина матушка, отмахнувшись от сбивчивой благодарности. – Жених уж заждался, поди, и гости тоже, а мы тут все возимся.

Обеденный зал таверны тоже полностью преобразился. Столы были накрыты вышитыми скатертями, на спинке каждого стула висело полотенце, а стены и верхние балки кто-то щедро украсил невесть откуда взявшимися букетами цветов.

Владислава тут же подхватилась и побежала во двор, где Янко и Борко с шутками и прибаутками зачем-то вбивали в землю деревянный шест, а Зоя, внезапно оробев, застыла возле двери.

Народу в таверну набилось больше, чем она предполагала. Кроме Виктора с Даянкой по залу деловито сновал староста, с умным видом ровняющий стулья по линеечке. Суетилась какая-то незнакомая тетка, покрикивающая на двух очень похожих на старосту парней. В углу страшным шепотом о чем-то спорили Божидар с Ратиславом, еще два стражника, пыхтя, волокли из кухни поднос, уставленный тарелками с пловом. Только Любомира нигде не было видно, и Зоино сердце пропустило удар: а вдруг? А вдруг передумал?

Глава 46

– Что ж ты застряла, – всплеснула руками Владислава. – Пойдем во двор-то, солнце уж к зениту подходит, пора.

Не чувствуя ног, Зоя кое-как добрела до двери. Гости уже вывалились во двор и полукругом выстроились вокруг вбитого в землю шеста, возле которого стоял Мирек в зеленой рубашке. Ободряюще улыбнувшись, он протянул Зое руку и она слетела вниз по ступенькам, словно у нее выросли крылья.

Тень неохотно ползла по щебенке, укорачиваясь с каждым мгновением, бледнела, таяла и, наконец, исчезла совсем.

– Пора, – негромко сказал кто-то, и Зоя вслед за женихом начала повторять слова древней клятвы:

– Днем или ночью, зимой или летом, вблизи или издалека, во сне или наяву, я буду любить тебя в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, и будет так, пока смерть не разлучит нас.

Что-то глухо звякнуло, щелкнуло по запястью. Зоя опустила глаза и обнаружила, что ее помолвочный браслет распался на два одинаковых, покрытых изящной вязью букв. Ни на секунду не задумавшись, словно магия брачного обряда сама диктовала ей, что делать, она сняла один из браслетов и защелкнула на запястье своего теперь уже мужа.

Толпящиеся во дворе гости разразились радостными воплями и поздравлениями. Любомир нежно коснулся ее губ своими и улыбнулся. Зоя застенчиво улыбнулась в ответ и тут же была утащена обратно в обеденный зал неугомонной Даянкиной маменькой.

К середине празднования Зоя жестоко пожалела о том, что пожелала непременно традиционную свадьбу со всеми полагающимися атрибутами. Нужно было Мирека слушать. Как оказалось, пироги были самым малым из всех навалившихся на нее бедствий. Как только они зашли в обеденный зал, ее правую руку ловко примотали полотенцем к левой руке Мирека, усадили их во главе стола, поставили перед ними глиняную тарелку, полную каши, и торжественно вручили свадебную ложку. Резным деревянным монстром размером с небольшой половник нужно было съесть всю гречку, да так, чтобы каждому досталась ровно половина.

Каша летела во все стороны, гости громко считали, сколько ложек съел молодой муж, а сколько – жена. Когда счет стал 11:8 в пользу Любомира, Зоя занервничала и случайно подпалила край скатерти сорвавшейся с пальцев молнией. Стоявший рядом Ратислав немедленно героически потушил скатерть кружкой компота и схлопотал подзатыльник от Даянкиной маменьки.

Наконец, гречка закончилась, после чего им было велено связанными же руками разбить опустевшую тарелку об пол. В это