Под защитой жестянки - Лайла Фэй

Мы бежали среди куч мусора под лучами утреннего солнца. Железяка не отставал от меня, проигрывая музыку, и я буквально парила, едва касаясь ногами утоптанной земли. Впервые с тех пор, как всё это началось, я чувствовала лёгкость и свободу. Я находилась на японской свалке, забитой устаревшим хламом, собирала робота, а другой робот составлял мне компанию. Это было блаженство.

Я вспомнила вчерашние слова Дина: «Тебе грустно, и от этого грустно мне». Это звучало до боли просто, и я долго размышляла о нём, о себе и о том, что значит быть личностью.

Дин был хорошим. Он обладал эмпатией, принимал достойные решения, и для всего этого не требовалась душа. Что-то во мне сдвинулось. Нет, моя вендетта не была окончена, но, возможно, я могла позволить себе увидеть несколько оттенков серого между чёрным и белым.

Дин был машиной, и он был хорошим. Применительно к нему словосочетание «хорошая машина» больше не казалось оксюмороном. Это был тот самый оттенок серого, нечто промежуточное — то, что мне было позволено иметь.

Я рассмеялась в голос, прибавляя ходу, и Железяка бросился за мной вдогонку. Над нами пролетела Мотори, прокричав, что оставила мне еду в холодильнике на фабрике, и я с победным кличем поблагодарила её, вскинув руки к небу. Ощущения были слишком крутыми, чтобы останавливаться, так что я бегала почти час, делая лишь короткие передышки, чтобы попить воды.

— А я-то думал, ты имеешь в виду другой тип кардио, — чуть обиженно пробурчал Железяка, когда я начала растягиваться перед нашей лачугой, а он принёс мне сумку с душевыми принадлежностями и сменную одежду.

Я уселась на землю, закрываясь ладонью от солнца, и он тут же передвинулся так, чтобы отбросить на меня тень. Больше не ослеплённая ярким светом, я посмотрела вверх, откинувшись на руки, и просто залюбовалась им.

Теперь я могла себе в этом признаться, и это больше не заставляло меня чувствовать себя паршивой маленькой предательницей. Он был горяч. Его внушительная фигура, которая раньше меня пугала, теперь означала безопасность. Он был сильным и без труда носил меня на руках. С ним было весело болтать. И я обожала его лицо и всю его мимику: эти улыбки, сердитые взгляды и то выражение, которое появлялось у него в момент оргазма — чуть расслабленное, с ярко вспыхивающими от удовольствия глазами.

— Существует много видов кардио, — протянула я, бесстыдно разглядывая его с широченной улыбкой. Я решила, что промчусь на этой волне эндорфинов до самого конца. Даже если всё закончится слезами. — И я сказала, что сегодня день кардио, верно? Сейчас всего лишь утро, Дин. Весь мир у наших ног!

— 3D-принтер, — вставил он, картинно уперев руку в бок. — Я просто к тому, что это сравнение было бы уместнее.

Я рассмеялась — радостно, — и вскочила, чтобы забрать свои вещи. Я приняла душ так быстро, как только могла, а затем уплела три сэндвича с индейкой, которые оставила мне Мотори.

— Сера, через двенадцать минут нам пора прятаться, — сказал Дин, пока я смахивала крошки с топа. — Живее, живее.

— Ого, неужели тебе так не терпится оказаться взаперти со мной? — спросила я со смехом.

— Всегда.

На его лице не было и тени улыбки, когда он это произнёс. Я вздохнула и взяла его за руку.

— Я готова. Пошли прятаться.

Дин сжал мои пальцы, а затем подхватил меня одной рукой и ловко перекинул через плечо. Я взвизгнула — отчасти от возмущения, но в основном потому, что это было весело. Боже, с ним было просто чертовски весело.

Он ворвался в лачугу, запер дверь и опустил меня на пол. Кондиционер дребезжал, но, по крайней мере, внутри не было слишком жарко. Я потянулась, высоко вскинув руки, а Дин присел на корточки у своего рюкзака и принялся в нём копаться.

— Я хочу тебе кое-что показать.

Фиолетовый свет в комнате стал ярче, когда он выпрямился, стоя ко мне спиной. Он что-то делал, скрытый от моего взгляда. Раздался негромкий щелчок, звук, похожий на вздох, а затем по стене, перед которой он стоял, каскадом пробежала яркая вспышка света. Он замер — могучий киборг, не говоря ни слова и всё ещё не оборачиваясь. Я поняла: что бы сейчас ни произошло, для него это было важно.

— Я не буду смеяться, что бы там ни было, — сказала я, вспомнив, как однажды он этого от меня потребовал.

Он кивнул, и моё сердце сжалось. В тот самый момент, когда я уже собиралась спросить, что не так, Дин заговорил:

— Я работал над этим прошлой ночью и закончил сегодня, пока ты была в душе. Оно новое и чистое. Наверное, мне следовало выбрать вариант побезопаснее, но это… это больше похоже на меня. Я пойму, если ты откажешься.

— Дин, о чём ты вообще…

Он повернулся, и я замолчала, глядя на внушительный стержень у него между ног. Он гордо вздымался, явная эрекция, — красный и яростный, с рядом гладких серебристых выступов, идущих вдоль ствола, словно… словно пирсинг. Я взглянула на лицо Дина, но оно ничего не выражало. Он изо всех сил старался казаться нейтральным.

— Ты хочешь меня трахнуть? — спросила я, и моё сердце забилось чаще, когда я поняла, к чему всё идёт.

— Да. Всегда.

Я скользнула взглядом вниз, от чего в горле пересохло, что стало трудно глотать.

— Эм, я согласна, что он очень… ну, пропорционален тебе, но я, знаешь ли, не рассчитана на такие размеры. Наверное. Я имею в виду, он выглядит… большим.

Болезненным — этого я вслух не сказала. Он выбрал этот член для себя, и у меня был выбор: либо улыбнуться и принять его, либо отказаться.

Я не хотела отказывать.

— Большинство датчиков сосредоточено в головке, — сказал он, обхватив ствол ладонью. Его указательный палец мазнул по кончику, и у меня подогнулись колени. Это сочетание серебристого металла его руки и глубокого красного цвета выглядело просто непристойно.

Божечки.

— Если ты позволишь мне ввести хотя бы самый кончик, я буду счастлив.

Я огляделась, чувствуя, как меня обдаёт жаром, а в голове мешается безрассудство и странная неловкость. В памяти мимолётно вспыхнуло воспоминание о моём первом разе, ещё в выпускном классе. Сейчас ощущения были похожими, только острее, ведь я-то считалась опытной.

Но для нас обоих это было впервые. А для Дина — во многих смыслах даже больше, чем