Опьяненная любовью - Рокиа

— Он — нет.

Знакомый голос заставляет меня вздохнуть с облегчением. Он пришел в самый нужный момент.

— А я — да.

Золотистая копна волос показывается в дверях камеры. В сопровождении лучших гвардейцев дворца, вооруженных до зубов, Артур движется вперед с угрожающим видом; его глаза горят мстительным блеском. Он хватает капитана за ворот мундира, и тот вскидывает руки в знак капитуляции. Никто из его людей не смеет перечить наследнику престола.

— Как ты посмел коснуться её? — Артур встряхивает его.

— Принц, у девчонки нет лич…

Артур усиливает хватку, почти удушая его. — Я спросил: как ты посмел коснуться её? — повторяет Артур сквозь стиснутые зубы. Капитан сглатывает, его лицо багровеет.

Артур не задумывается, злость взяла верх. Он слегка наклоняет голову. — Тебе лучше самому свести счеты с жизнью, капитан. Потому что даже Жрецы не спасут тебя от моего гнева.

Он отшвыривает его; капитан хватается за горло и отступает, жадно ловя воздух с искаженным от ужаса лицом. Артур поворачивается ко мне, и его взгляд падает на тело Лавинии. Я крепче прижимаю её к себе. Сейчас ярость застилает ему взор, и никто не смеет проронить ни звука. Люди Фернона в полной тишине освобождают Лавинию от цепей.

Артур подходит ближе, протягивает руки, и я передаю ему Лавинию. Она машинально цепляется за него дрожащими пальцами. Ей достаточно вдохнуть его аромат, чтобы расслабиться и зайтись в рыдании от пережитого страха.

Он гладит её по спине с нежностью, которая является полной противоположностью его мрачному и ледяному взгляду. Он выходит из камеры, его люди следуют за ним, и никто не смеет возразить.

— Вам лучше бежать, капитан. Артур убьет вас, — предупреждаю я его.

И если он убьет капитана, Жрецы объявят нам войну. Это меня пугает, потому что я не сомневаюсь — Артур это сделает. Я прочитал это в его глазах: он убьет любого, кто посмел её тронуть.

Глава 16

Лавиния

Я даже не знаю, когда начала плакать. Стоило почувствовать его запах, как слезы непрерывным потоком хлынули из глаз. Он прижимает меня к себе, останавливается и медленно опускает на что-то мягкое. Приподнимаю голову: я в комнате, но не в своей.

Королевский врач склоняется надо мной и направляет в глаза резкий, раздражающий свет. Моргаю, меня колотит дрожь, а усталость сковывает тело. Две придворные девушки обнажают мои запястья и лодыжки; я вздрагиваю от резкой боли — антисептик коснулся разорванной кожи. Жжет так сильно, что я стискиваю зубы. Отвожу взгляд в сторону и натыкаюсь на медовые глаза Артура: он смотрит так пусто, что меня пробирает озноб. Приоткрываю рот, хочу что-то сказать, но голос не слушается. Хмурюсь. Должно быть, я наглоталась воды, горло горит при каждом вдохе. Когда я снова поднимаю взгляд, Артура уже нет. «Куда он ушел?» Это выражение лица было пугающим. «Что он задумал?» Пытаюсь пошевелить рукой, приподняться, но сил нет совсем.

— Лежите, лежите смирно. Вы так слабы, что упадете в обморок через два шага. Врач удерживает меня на кровати. Трясу головой, пытаюсь заговорить, но всё еще не могу. Затем чувствую, как по венам растекается тепло; опускаю глаза и вижу, что он что-то вводит мне. В мгновение ока сознание туманится, а зрение расплывается.

— Мне пришлось дать ей успокоительное, иначе мы не сможем обработать раны. Она слишком взвинчена…

Слова на ветер, далекое бормотание. А затем — полная тьма.

Когда я просыпаюсь, в комнате никого нет. Не знаю, сколько я проспала и сколько времени прошло. Справа от меня стоит стойка с капельницей, подключенной прямо к вене. На мне сухая и чистая одежда: светло-голубая пижама и белые носки. «Они меня переодели?»

Резкая боль в виске заставляет меня поморщиться. Сажусь, спускаю ноги на пол, дышу. Воспоминания о том человеке, капитане, о том, как он таскал меня за волосы и окунал лицом в ледяную воду; свист в ушах; мои крики и его смех… Всё это обрушивается на меня разом.

«Артур…»

У него был пугающий взгляд. Мне нужно немедленно найти его. Встаю, комната плывет перед глазами. Вцепляюсь пальцами в тумбочку. Вдох, выдох. «Я справлюсь». Тяну за собой стойку с капельницей, дохожу до двери и открываю её. Гвардейцы тут же напрягаются; объясняю им, что мне срочно нужно видеть принца.

— В данный момент он в камерах, — отвечает тот, что постарше. — Вам нужно что-то передать?

Я бледнею. — Его арестовали? — спрашиваю едва слышно, дыхание перехватывает.

Он качает головой. — Нет. Он наказывает капитана за то, что тот бросил вас в застенки.

— Вы можете отвести меня к нему? Пожалуйста, это срочно.

Должно быть, я выгляжу жалко, потому что он без лишних слов кивает. Поддерживая под руку, он ведет меня по коридору. Мы спускаемся в подвалы. И чем дальше мы идем, тем отчетливее становятся воспоминания о том, что со мной здесь вытворяли. Сжимаю его руку, тревога молотит в груди.

— Вы уверены, что в порядке, синьорина?

— Да, я… — бормочу я.

— А ты что здесь делаешь?

Резко оборачиваюсь. На меня ледяным взглядом смотрит Дама, за ней — две девушки с опущенными головами. Она изучает меня с ног до головы, ожидая объяснений. Гвардеец говорит ей правду.

— Даже не вздумай. Хочешь сделать еще хуже? Ты не понимаешь, в каком состоянии Его Высочество? Если бы они увидели тебя здесь… я даже представить боюсь последствий. Она прикладывает ладонь ко лбу.

— В каком состоянии? Что случилось? — спрашиваю я в ужасе.

Дама качает головой. — Случилось то, что он перестал трезво мыслить и отдался ярости. Ты не знаешь, каким мстительным он может быть.

Жуткий крик прорезает воздух. Это не голос Артура, кажется, кричит капитан. Сердце колотится как бешеное, кровь стынет в жилах. Дама жестом велит стражнику открыть дверь тюрьмы. Спускаюсь на пару ступенек, прищуриваюсь, пытаясь сфокусировать взгляд: от того, что я вижу, к горлу подкатывает тошнота. Сдерживаюсь, глубоко дышу.

У Артура рукава белой рубашки закатаны до локтей, он с силой удерживает голову капитана, чье лицо залито кровью. Глаза опухшие и багровые, губы разбиты, лоб искажен гримасой боли. Артур окунает его лицом в бочку с водой и держит обеими руками, несмотря на то что тот бьется и издает пронзительные стоны. Он топит его, удерживая до тех пор, пока тот не перестает двигаться. «Он м-мертв?» Артур вытаскивает его и швыряет на пол, делает знак гвардейцу, который тут же принимается