Опьяненная любовью - Рокиа

— Я спустилась как раз для того, чтобы остановить его, не волнуйся.

Дама проходит мимо меня в сопровождении своих подчиненных. Ни один гвардеец не смеет преградить ей путь — её здесь безмерно уважают. Она поворачивается ко мне: — Не пускайте её. Уведите обратно в комнату, — приказывает она. Стражники кивают, и последнее, что я вижу — это Артур, поворачивающийся к Даме.

Он поднимает руки: — Я должен был это сделать.

***

Сидеть запертой в комнате, лежа на кровати и ожидая, пока кто-нибудь скажет мне, жив ли капитан, накажут ли Артура, подставила ли я его… это невыносимо.

«Ты не знаешь, каким мстительным он может быть».

Неужели это он имел в виду под третьим правилом нашего пакта? Когда говорил, что отрубит голову тому пьянице в ресторане… значит, всё это было правдой. Пытки и месть — ужасы, которые мне чужды и которые я никогда не думала увидеть так близко.

Дверь открывается, я смотрю на неё с замиранием сердца. — Артур… — шепчу я.

Передо мной — лицо Эдоардо. Это не он. Сжимаю простыню пальцами.

— Тебе лучше? — Он закрывает за собой дверь. Подходит медленно; на нем черная футболка под цвет его темных глаз.

— Артур? — тут же спрашиваю я.

Уголок его губ приподнимается — вероятно, от того, как быстро я спросила о брате. — Жрецы назначили экстренное собрание на завтрашнее утро. Наверняка потребуют объяснений: они посылают своего человека для расследования, а находят его замученным в камерах. Не самый дружелюбный жест, скажем так.

— Экстренное собрание… — повторяю я. Опускаю взгляд. «Что это значит? Его накажут?»

— Он выкрутится, не волнуйся. У капитана всего лишь пара сломанных костей и порезы, ничего серьезного. Твой потрясенный вид говорит о том, что ты не знала этой стороны моего брата.

С трудом сглатываю. Здесь его все знают именно таким. Только я была в неведении насчет этой пугающей, мстительной стороны, насчет этой пустой бездны в его глазах. Я привыкла к улыбкам и сияющему лицу; здесь же он носит маску человека, которого нужно бояться и уважать. «Будто совсем другой человек».

— Лавиния, это я искал твоего отца. Я привез тебя к той школе, потому что знал: он пройдет там, чтобы забрать сына. Я обманул тебя.

Я приоткрываю рот. «Это он всё подстроил?» — Зачем ты сказала мне, что он исчез?

— Так и есть, — шепчу я. — Папа исчез много лет назад.

— Да, но…

— Эдоардо, — вздыхаю я. — Ты ведь проводил несанкционированное расследование обо мне, так? Ты думал, что я здесь под чужим именем, и расставил ловушку. Ты позволил мне застыть на том переходе перед человеком, который подходит под описание моего отца. — Тяжесть давит на грудь; какая же я была дура. Я ведь даже верила ему. — А я еще и поблагодарила тебя…

— У меня не было дурных намерений. — Он проводит рукой по волосам. — Но что-то здесь не так, что-то Артур пытается от меня скрыть. Даже капитан не нашел о тебе информации. Я просто хочу понять, кто ты такая. Он подходит еще ближе и склоняется надо мной. Упирается руками в матрас, вглядываясь в моё лицо с предельной концентрацией. Я отстраняюсь, едва не коснувшись его лица. — Почему Артур так тебя защищает? — выдыхает он эти слова мне прямо в губы.

Открываю рот, но тут же закрываю. Что я могу сказать? Ничего.

— Я не собираюсь отвечать тебе, Эдоардо. Ты меня обманул. Ты поэтому спустился в камеры помочь мне? Из-за угрызений совести?

Он склоняет голову, кривит губы в легкой гримасе и снова смотрит на меня. — В том числе. Скажем так, капитан — не единственный, кто боится гнева Артура. Никто не хочет идти против него без веской причины.

Мне становится душно от мысли, что он использовал меня как марионетку для проверки своих теорий, в то время как я подставилась, чтобы защитить его от собственного отца. «Какая же я была идиотка. Не могу поверить». Пытаюсь отодвинуться, но он хватает меня за руки и прижимает их к матрасу.

— Убегаешь, когда не знаешь, какую еще ложь сочинить?

— Мне нечего тебе сказать. Я жалею, что помогала тебе.

Искра веселья вспыхивает в его глазах. — О, ты выпустила коготки?

— Это то, чем ты занимаешься, когда отец тебя избивает? Вымещаешь злобу на тех, кто тебе помогает? Очень по-взрослому, принц Эдоардо, — шиплю я сквозь стиснутые зубы. Тень ложится на его лицо.

Он прищелкивает языком. — А вот это было больно.

Дверь распахивается, и в самый подходящий момент в комнату врывается Придворная дама в сопровождении двух верных служанок. Она отвешивает Эдоардо легкий поклон, но он продолжает хмуро смотреть на меня, игнорируя её.

— Артур не должен об этом знать. Мы друг друга поняли? — Его взгляд мрачен и темен. Он выпускает мои руки и отходит. Я делаю глубокий вдох, глядя, как он беспрепятственно выходит. Горничные молча склоняют головы.

Дама жестом велит одной из них закрыть дверь. — Ты просто не можешь не искать неприятностей, верно? Тебе не стоит играть с принцем Эдоардо, он может превратить твою жизнь здесь в ад.

— Но это он начал! Если бы не его идиотские поиски…

Она прикладывает указательный палец к губам, приказывая мне замолчать. Я умолкаю. Она подходит и садится на край кровати. Одна из девушек держит поднос с едой; Дама велит ей подать его мне. Аромат блюд щекочет ноздри — я ничего не ела с тех пор, как она покормила меня тайком. Желудок урчит при виде порции дымящегося риса. Беру ложку, подношу к губам, но рис слишком горячий, и я обжигаю язык.

— Ай! — вздрагиваю я.

Дама подает мне стакан воды и вздыхает. — Ты не выживешь во дворце, если продолжишь в том же духе.

Хмурюсь. — В каком — «в том же»?

— Тебе не понять. — Она качает головой. — Тебе нужно держаться подальше от принцев.

— У принца Эдоардо явные проблемы с личност…

— Тсс! — Она бросает на меня испепеляющий взгляд. — Здесь даже у стен есть уши. Не ввязывайся в дела принцев. Рискуешь сгореть дотла. То, что я видела раньше, мне совсем не понравилось.

— Но это Эдоардо…

— Я говорю об Артуре. Он давно не давал воли своему гневу, он обещал мне, что больше не потеряет контроль. Но… появилась ты, он нашел тебя в таком состоянии и лишился рассудка. Я своими глазами видела, как он ломал кости тюремщикам, одну за другой, без малейшего колебания. И что хуже всего — их крики доставляли ему