Неугодная невеста Дракона, или Тайна леди Дойл - Мари Александер

‒ Но как? Он собирается отправить вас в свое поместье и, ‒ начал мой уже почти союзник.

‒ Вот вы и сделаете так, чтобы он меня никуда не отправил, ‒ улыбнулась я.

‒ Вы о чём, Шерлиз? ‒ Вернер снова усомнился в том, что правильно понимает меня.

‒ Вы же доктор! ‒ подмигнула я ему. ‒ Вот и пользуйтесь своим положением. Скажите, что я не могу уехать из столицы и оставить дядю одного.

По выражению лица моего теперь уже точно союзника, ну или соучастника тут уж кому как больше нравится, я поняла, что я остаюсь в Лондоне. Довольная собой, я готова была покинуть экипаж. И вместо сбора чемоданов, я собиралась устроить с доктором Белл мозговой штурм, но, конечно же, после обмена информацией. И пока я не знала, стоит ли показывать Вернону дневник Конна Хилс-Ррок. В прочем и без этого, у меня было к доктору миллион вопросов.

Сам мистер Белл об этом ещё не знал, но уже точно подозревал, что‒то неладное. Заходя в дом номер девять на Рекйэб‒стрит, он тихо сказал:

‒ Если Артур узнает, то меня он сотрёт в зубной порошок, а вас Шерлиз ждёт участь пострашнее, уж поверьте мне.

В ответ на эти слова я улыбнулась, будучи уверена, что победителей не судят. Как потом показала жизнь, и я, и Вернер ошибались.

Но ошибка доктора Белла была в одном слове, стоило сказать не «если», а «когда».

Глава 40

Только это «когда» наступило не сразу, а до этого я успела наделать немало ошибок, за которые и пришлось, потом отвечать. Но нет худа без добра, так что я воодушевленная тем, что получила союзника в лице доктора, спешила домой. А нас уже там ждали.

В дверях дома меня встретила взволнованная миссис Лотсен. Наша экономка завидев меня чуть не расплакалась.

‒ Мисс Дойл! Ну, наконец-то вы дома ‒ громко вздыхала она и прижимала руку к сердцу, будто сейчас ей станет дурно. ‒ Мисс Дойл на вас вся надежда. Мой хозяин, мистер Дойл! Он…

Тут уже я чуть сама не схватилась за сердце и готова была корить себя за то, что случилось с дядюшкой. Хотя ещё и не знала что стряслось за время моего отсутствия.

‒ Что с ним? Ему стало плохо? Он… ‒ я не смогла вслух произнести свои опасения. ‒ Миссис Лотсен, что с дядей?!

Не дожидаясь её ответа, я влетела в дом и прямой наводкой направилась в спальню дядюшки. Но там было пусто. У меня аж ноги подкосились, и я чуть не рухнула прямо в дверях спальни. Но мистер Белл успел меня подхватить, под локоток и помог устоять на своих ногах. В мою голову лезли самые ужасные мысли и я не могла успокоиться.

‒ Шерлиз?! ‒ попытался привести меня в чувство доктор и помог дойти до стула в коридоре и сесть. ‒ Принесите стакан воды!

Приказ он отдал экономке, и та хотела пойти на кухню, но я остановила её.

‒ Стойте, миссис Лотсен. Что случилось с дядей? Где он?

Самой безобидной мыслью было, что дяде стало настолько плохо, что доктор Смит забрал его в свою клинику. Я даже успокаивала себя мыслью, что случись самое страшное, дядя бы лежал в своей кровати и…

‒ После завтрака нам нанёс визит доктор Смит, ‒ издалека начала миссис Лотсен, и с укоризной посмотрела на меня. ‒ Вы же помните, что я пошла встречать его, когда вы допивали кофе, мисс Дойл.

Эти слова экономки прозвучали именно как обвинение. Пришлось сдержать себя и промолчать, чтобы не сорваться и не ляпнуть ничего такого, что не подобает говорить леди.

‒ И что было дальше? ‒ задал вопрос за меня мистер Белл.

‒ А что было дальше, когда доктор Смит пошёл искать вас мисс Дойл, чтобы осмотреть, то выяснилось, что вас нет! Что тут началось?! Вы только что были в столовой и пили кофе, а потом исчезли! ‒ с чувством и выражением заявила миссис Лотсен и добавила. ‒ Да с мистером Дойл чуть не случился второй приступ за сутки. Он так кричал, так ругался. Я его таким никогда не видела. Даже когда отказали его ноги, он вёл себя как джентльмен и не опускался до такого.

Со дня знакомства с миссис Лотсен я вперые слышала чтобы она так эмоционировала, рассказывая о чём-то. Да я как-то раньше вообще не замечала за ней проявления каких-либо чувств. А сейчас она смотрела на меня, как на преступницу виновную в чьей-то смерти.

Морально приготовившись к самому худшему, я спросила у неё.

‒ И что было далее?

‒ Да ничего! ‒ раздался знакомый мужской голос из коридора. ‒ я выставил этого шарлатана доктора и велел ему забыть дорогу в мой дом! Да если бы он ещё хоть одно неприличное слово сказал бы в твой адрес, я бы самолично вышвырнул его из этого дома! Тоже мне блюститель морали, сам положил на тебя глаз. А, поняв, что ты его избегаешь, решил очернить тебя в моих глазах. Да чтоб ему самому гореть в аду, да с чертями костры разводить, сухарь недосушенный!

Из открытой двери кабинета в коридор медленно выкатывалось кресло дядюшки. Мистер Беар Дойл пребывал в добром здравии и судя по чёткой и членораздельной речи он был всё ещё в своём уме и светлой памяти.

‒ Дядюшка! ‒ кинулась я к нему со слезами.

‒ Дитя моё! – обнял меня дядя, поцеловал в макушку и похлопал по плечу, продолжая возмущаться по поводу мистера Смита. ‒ Этих докторов самих всех надо лечить! А то ещё не известно, что у них там в их головах. Считают что они всемогущи и всё по их должно быть.

‒ Дядя, с вами точно всё хорошо? ‒ не слушая его упрёки в сторону всех докторов, я осматривала его лицо, в поисках признаков инсульта или ещё какой серьёзной болезни.

‒ Как доктор могу сказать, мистер Дойл у вас завидное здоровье! ‒ ответил мистер Белл и вышел из тени коридора. ‒ И да, полностью с вами согласен. Если бы при мне мистер Смит позволил бы хоть одно неприличное выражение в адрес мисс Дойл, то я бы не просто вышвырнул его из дома.

Дядя отпустил меня и здороваясь с джентльменом пришедшим со мной, ему пришлось извиниться.

‒ О доктор