Невинная в его власти - Яна Велесова

Он медленно наклонился ближе, так близко, что жар его дыхания на своих губах. Но не поцеловал. Просто заговорил – низко, хрипло, словно каждое слово стоило ему усилий.

– Ты действительно хочешь услышать, как я прошу, Арина?

Я не ответила. Лишь слегка усилила хватку – ровно настолько, чтобы он почувствовал грань между удовольствием и дискомфортом.

– Хорошо.

Влад откинул голову чуть назад, словно давая себе миг собраться. Потом посмотрел на меня сверху вниз – и впервые за весь этот вечер в его взгляде не было ни капли превосходства. Только желание. И что-то похожее на капитуляцию.

– Продолжай, котенок. Трогай меня. Возьми меня в рот... куда хочешь. Делай со мной все, что тебе заблагорассудится.

– Плохо просишь, Влад, – проговорила так, чтобы каждое слово ударило, как капля раскаленного воска. – Поэтому за это ты будешь вынужден ждать. Пока я не вернусь. И тогда... мы продолжим. По-настоящему.

Он медленно наклонился ближе. Настолько, что его дыхание на своей шее.

– Ты сейчас очень смелая, – прошептал он хрипко. – Помни об этом, когда я решу вернуть контроль.

Его слова должны были звучать как угроза. Но прозвучали как самое горячее обещание ночи.

Глава 64

Я вышла из его комнаты совершенно голая. Почувствовала, как воздух ласкает кожу там, где еще минуту назад были его ладони. Специально ничего не взяла с собой – ни трусиков, ни футболки. Просто ушла. Зная, что вернусь уже в образе.

У себя в комнате быстро достала из ящика ту самую черно-зеленую коробку. Ленты, лубрикант, маленькие хитрости. Сегодня я решила играть по своим правилам. Влад просил взять его член в рот. А я хочу, чтобы он смотрел мне в глаза, когда мои пальцы будут медленно, очень медленно сводить его с ума. Губы? Нет. Сегодня они будут только дразнить словами.

Надела тот комплект – зеленый, кружевной, с тонкими бретельками, который почти ничего не прикрывал. Ткань холодила кожу, соски мгновенно стали твердыми под тонким кружевом. Я провела ладонью по груди – почувствовала, как пульсировало между ног от одной только мысли о том, что сейчас будет.

Вернулась. Влад сидел на кровати, согнувшись над телефоном, что-то быстро печатал пальцами.

Я остановилась в дверях, прислонившись плечом к косяку.

– Любимый... – голос вышел мягкий, почти шепот, и я сама едва не улыбнулась от того, насколько это слово сейчас звучало непривычно-сладко с моих губ.

Влад резко поднял голову. Телефон упал на простыню куда-то в сторону – даже не посмотрел, куда. Глаза у него стали – голодные. Как у кота, который только что увидел миску со сметаной и понял, что никто не отберет ее у него сейчас.

Я сделала шаг ближе. Потом еще один.

– Сегодня, – сказала тихо, но четко, – ты не получишь мой рот.

Пауза.

– Но получишь кое-что лучше.

– Иди сюда, – голос у него уже хриплый, низкий.

Я только улыбнулась. Медленно.

И не спешила.

Подошла к кровати. Влад смотрел на меня, зрачки расширены, дыхание чуть быстрее, чем обычно.

Села на край кровати, положила лубрикант на тумбочку, оставив в руках две длинные черные атласные ленты.

– Руки.

Влад на мгновение замер. Потом медленно, словно проверяя, серьезно ли я, поднял обе руки перед собой – ладони кверху, как послушный мальчик, который одновременно очень хочет быть плохим.

Я взяла его за левое запястье. Пальцы у него были горячие. Обмотала ленту вокруг один раз, потом второй – не туго, но так, чтобы он чувствовал: это не просто игра. Один конец ленты завязала аккуратным двойным узлом. То же самое с правой рукой. Теперь его руки связаны вместе перед ним, не слишком крепко, чтобы он мог вырваться, если очень захочет – но достаточно, чтобы напомнить: сегодня командую я.

– Ложись на спину, – произнесла, и голос дрогнул от собственного возбуждения.

Влад послушно. Лег, руки над головой, ленты. Взяла один конец и привязала его к спинке кровати – не слишком высоко. Второй конец – так же. Теперь он распят передо мной: руки наверху, грудь поднимается от учащенного дыхания.

Села на него сверху – не полностью, только бедрами коснулась его, чтобы он чувствовал мой вес, тепло, влажность через тонкое кружево. Наклонилась вперед, волосы упали ему на ключицу. Мои губы почти коснулись его уха.

– Ты сегодня не коснешься меня руками, – прошептала. – Не поцелуешь. Не схватишь за волосы, как любишь. Только будешь чувствовать. И умолять.

Влад выдохнул сквозь зубы, коротко, с хрипом. Вижу, как напряглись мышцы на его животе, как пальцы сжались в кулаки, проверили ленты.

Мои ногти легко, едва ощутимо прошлись по его груди, вниз по ребрам, по бокам. Потом взяла лубрикант, выдавила немного на ладонь – послышался тихий хлюпающий звук, – растерла между пальцами, чтобы согреть.

И только тогда обхватила его член – медленно, одним длинным движением от основания до головки.

Я начала двигаться рукой – медленно, очень медленно, словно специально растягивала каждую секунду. Иногда сжимала сильнее у самого основания. Чувствуя, как он напрягается всем телом и тихо выдыхает сквозь стиснутые зубы.

Другой рукой я легко, почти невесомо касалась его яиц – кончиками пальцев, словно перышком. Проводила по нежной коже. Потом спускалась ниже, по промежности, медленно и дразняще. Дошла до того чувствительного места и легонько надавила подушечкой пальца на отверстие. Не проникала внутрь, только обещала, дразнила.

Каждое такое прикосновение заставляло его вздрагивать всем телом.

Держала тот же медленный, мучительный ритм, наблюдая, как его дыхание становилось прерывистым. Живот напрягался. Пальцы судорожно сжимали простыню.

Он смотрел на меня, губы приоткрыты, на висках выступили капли пота. И я знала: еще немного такой медленной пытки – и он начнет умолять вслух. Только тогда я, возможно, решу, дать ли ему то, чего он так отчаянно хочет.

Или заставлю ждать еще дольше.

Глава 65

Я не переставала двигать руками – медленно, уверенно, как знала каждый его нерв. А потом сложила большой и указательный пальцы тугим кольцом и обхватила его мошонку. Сжала. Отпустила. Снова сжала – уже сильнее, играясь с его яичками, как проверяла, как долго он сможет выдержать.

Влад резко вдохнул, зажмурился, голова откинулась назад, а из горла вырвался низкий, хриплый стон – такой, от которого у меня самой все сжалось