Виновница судьбы - Анастасия Чехова

Я чуть улыбнулась, ощущая, как щёки теплеют: — А как кто?

Он посмотрел на меня дольше, чем требовалось для ответа. В его взгляде что-то сдвинулось — привычная ясность дала трещину, уступая место чему-то более личному, неформулируемому.

— Как мужчина, — ответил он тихо.

В этот момент я впервые почувствовала не волнение, а… ясность. Не вспышку. Не удар. А спокойное осознание: между нами что-то происходит, но оно не требует немедленного шага. Я была готова к этому — не как раньше, когда любое внимание могло ранить. Теперь я стояла на своих ногах, целая, и могла просто принимать момент.

— Спасибо, — сказала я просто.

Он кивнул, будто принимая это «спасибо» как достаточный ответ.

Мы ещё немного поговорили — о музыке, о том, что джаз здесь звучит почти интимно, о том, что в таких залах люди кажутся другими, чем днём. Он шутил — легко, без нажима. Я ловила себя на том, что смеюсь свободно, не думая о том, как выгляжу и что скажу дальше. Внутри было удивительно спокойно и… живо.

Потом он взглянул на часы: — Мне пора, — сказал он с неохотой, но без сожаления. — Завтра раннее утро.

— Конечно, — я кивнула. — Рада была вас увидеть, Александр.

— Взаимно, Лэйн, — он поднялся со стула, взял пиджак со спинки и на секунду задержался, словно хотел сказать что-то ещё… но передумал.

— Хорошего вечера, — добавил он.

— Вам тоже.

Он уходил, растворяясь в толпе — уверенно, спокойно, как человек, который привык уходить вовремя.

Я допила маргариту и только тогда поймала себя на том, что смотрю ему вслед.

И именно в этот момент он обернулся.

Наши взгляды встретились — коротко, почти случайно. Я почувствовала, как щёки вспыхивают теплом, и тут же отвернулась, сделав вид, что ищу Стеллу в зале.

Сердце стукнуло чуть быстрее — от чего-то нового, тихого и очень живого.

Я улыбнулась сама себе.

Оставив свой стакан на стойке, я наконец нашла Стеллу. Побыв ещё немного на мероприятии, я оставила подругу и сама поехала домой. Внутри было почему-то так тепло — тихое, ровное тепло, которое разливалось по груди, как после долгого, правильного выдоха.

В такси я откинулась на спинку сиденья и позволила себе просто смотреть в окно. Ночной город проплывал мимо — огни, тени, отражения. Я не прокручивала разговоры, не анализировала взгляды, не строила продолжения. Всё, что было сегодня, уже случилось — и этого было достаточно. Внутри жила тишина. Та самая, которая приходит не от пустоты, а от наполненности. Я знала: даже если завтра ничего не изменится, даже если никто больше не появится в моей жизни — я всё равно буду в порядке.

Зайдя в квартиру, я услышала приглушённый шум телевизора — голубоватый свет мерцал из гостиной.

«Эмили забыла выключить его?» — подумала я про себя.

Не разуваясь, я прошла в зал и увидела, что на диване спит Дэвид — голова запрокинута, рука лежит на груди, дыхание ровное и глубокое. От неожиданности я вскинула брови. Тихо, на цыпочках, добралась до комнаты Эмили, приоткрыла дверь и увидела, что она мило спит в своей кроватке, одеяло слегка сбилось, а волосы разметались по подушке.

«Почему он не увёз её к себе домой?» — вопрос встал ребром.

Я разулась — каблуки тихо стукнулись о пол — и прошла на кухню. Лёгкая походка и хорошее настроение делали своё дело, а выпитый алкоголь мягко ударял в голову, дарил приятные, расслабленные ощущения. Включив лампу, тёплый свет разлился по гарнитуру золотистыми бликами. Открыв холодильник, я налила себе немного вина — рубиновая жидкость тихо плеснула в бокал, распространяя терпкий, вишнёвый аромат.

Отпив, прохлада прошлась внутри, я закрыла глаза и отстранилась от всего мира. Ноги ощущали холодный паркет. В этот момент я почувствовала тепло на своей талии и знакомый запах — мускусный, с ноткой древесины, который когда-то сводил меня с ума.

Я резко обернулась: — Дэвид, — он смотрел на меня с каким-то странным и очень звериным взглядом, глаза потемнели, дыхание было тяжёлым.

— Мне надо было её забрать к себе, — сказал он шепотом.

— Да, — ответ был короткий, я упёрлась руками в его грудь, пытаясь отдалить дистанцию. Но мужчина усиливал давление, его тело было твёрдым и горячим.

— Лэйн… — посмотрел он мне в глаза, руки облокотились сзади меня на столешницу. — Я очень долго думал.

Он был слишком близко. Настолько, что между нами почти не оставалось воздуха. Я ощущала тепло его тела, знакомый запах, когда-то родной, а теперь чужой. Но дальше я не позволила. Я не сделала ни шага навстречу. Не поднялась к нему. Не закрыла глаза, просто стояла — ровно, спокойно, удерживая себя в этом моменте.

— Дэвид, давай на нейтральной территории потом поговорим, — сказала я твёрдо. — Сейчас — нет.

Он замер, будто только сейчас понял, что я действительно не двигаюсь ему навстречу.

— Дай сказать пожалуйста, — я замерла и посмотрела на него. Только сейчас заметила, насколько у него стал грустный взгляд — даже немного усталый, с тенями под глазами и лёгкой щетиной, которая делала лицо ещё более уязвимым. — Мне кажется, что я так много всего сделал ужасного по отношению к тебе… Эти мысли тревожат меня каждую ночь. Я просыпаюсь и понимаю, что потерял самое лучшее, что у меня было. Я был слепым, злым, импульсивным… и теперь, когда вижу, какая ты стала — сильная, спокойная, светящаяся, — мне больно. Очень больно. Я не прошу вернуть всё сразу. Я просто… хочу быть рядом. Хоть немного. Хоть так, чтобы ты не отталкивала меня, как чужого.

Его голос дрогнул на последних словах, и в глазах действительно блеснула влага — не театральная, а настоящая, мужская, тяжёлая. Он выглядел разбитым, но при этом таким искренним, каким я его давно не видела.

Я стояла и слушала. Внутри не вспыхнула боль. Не возникло желания броситься ему на шею. Было только тихое, взрослое понимание: всё это могло бы снова привести нас к тому же дну — к ссорам, манипуляциям, слезам Эмили, к тому хаосу, который я с таким трудом оставила позади. Я уже не та девочка, которая цеплялась за него, как за спасательный круг. Я теперь женщина, которая умеет стоять на своих ногах.

— Дэвид… — сказала я спокойно, но твёрдо, голос не дрожал. — Я слышу тебя. Правда слышу. Но я не могу. Я не хочу снова возвращаться в тот цикл.