Артефакторская контора "Странные вещи" - Елена Ахмедова

— Знаешь, когда ты ждёшь меня у конторы, мне становится легче ещё до того, как я тебя увижу.

Макс улыбнулся, не широко, а так, чтобы эта улыбка была только для неё:

— Значит, я буду ждать. И приходить пораньше. И разбирать шкафы. И слушать про резонаторы.

Она засмеялась, и смех был лёгким, как будто она наконец-то сбросила что-то тяжёлое:

— Только не пытайся их чинить. Это моя работа.

— Даже не подумаю, — серьёзно сказал он. — Я лучше буду держать дверь открытой. Чтобы тебе было куда вернуться.

В этот момент Лидия подошла к ним, посмотрела на эту маленькую сцену — на булочки, на кружку, на то, как Серая улыбается, и тихо сказала:

— Вы тут не засиживайтесь. Завтра снова выезд, и если ты, Серая, придёшь с кругами под глазами, я тебя сама отправлю спать.

Серая подняла на неё глаза, в которых было столько благодарности, что Лидия чуть покраснела и поспешно добавила:

— Ну, то есть… это не приказ. Просто… я волнуюсь.

Макс встал, поклонился Лидии с преувеличенной вежливостью:

— Обещаю: она ляжет вовремя. Или я сам её унесу.

Лидия фыркнула, но улыбнулась:

— Смотри, чтобы она тебе за это не отомстила. У неё в арсенале не только модули, но и гаечный ключ.

Все рассмеялись, и этот смех был не громким, а тёплым, как свет маленькой лампы.

Когда Серая и Макс вышли на улицу, город уже спал, но не мёртвым сном, а живым, будто прислушивался к каждому шагу. Они шли медленно, не торопясь, и Серая вдруг почувствовала, что впервые за долгое время не несёт на себе весь мир. Рядом был человек, который не требовал от неё быть сильной каждую секунду. Он просто шёл рядом и иногда брал её за руку, будто говоря: «Я тут. Ты не одна».

У угла её дома Макс остановился, притянул её к себе и поцеловал — не торопливо, а так, будто хотел запомнить этот вечер: запах корицы, свет фонаря, её улыбку.

— Я буду ждать, — прошептал он. — Даже если ты будешь возвращаться с запахом хвои, пыли и чужой памяти.

Она прижалась лбом к его плечу, вдохнула его запах — чистый, спокойный, без тяжести:

— Спасибо, что не торопишь.

Он улыбнулся:

— Куда мне торопиться? У нас теперь есть «малое». А из малого вырастает большое.

И она пошла по дорожке, чувствуя, что сегодня наконец-то можно просто выдохнуть.

Бонус. Лидия и Дмитрий. "Без требований"

В мастерской было тихо: Пётр уже ушёл, Джун дописывал отчёт в углу, а Кристина тихо напевала себе под нос, убирая катушки на полку. Лидия сидела за своим столом, склонившись над схемой, и пыталась заставить себя сосредоточиться, но цифры сливались в одну серую полосу. День выдался тяжёлый, а самое неприятное — она сама допустила ошибку в расчётах, и все это заметили. Ей хотелось просто исчезнуть на пять минут и не видеть ничьих взглядов.

Дмитрий подошёл не спеша, поставил перед ней кружку — не чая, а горячего бульона, как она любила после выматывающих выездов.

— Не надо, — пробормотала Лидия, не поднимая глаз. — Я не хочу, чтобы ты меня жалел.

Он не стал спорить, просто сел на край стола напротив, не слишком близко, и спокойно сказал:

— Я не жалею. Я просто знаю, что когда ты злишься на себя, бульон помогает чуть раньше, чем чай.

Она наконец подняла глаза. Хотела сказать что-то резкое, чтобы он ушёл и не видел её такой — усталой и уязвимой. Но в его взгляде не было ни торжества, ни снисхождения. Только тишина и готовность просто посидеть рядом.

— Сегодня я ошиблась, — глухо призналась она. — Прямо на глазах у всех. И теперь мне кажется, что все думают: «Лидия сдала».

Дмитрий чуть наклонил голову, будто взвешивая слова:

— Знаешь, я сегодня тоже кое‑что пропустил. В журнале не отметил один скачок фона. Если бы Серая не перепроверила, мы могли бы неверно оценить остаточное напряжение.

Лидия нахмурилась:

— Зачем ты мне это говоришь? Чтобы мне стало легче?

— Нет. Чтобы ты поняла: мы все ошибаемся. И дело не в том, кто ошибся, а в том, что мы это заметили и поправили. Это и есть команда.

Она помолчала, потом тихо спросила:

— А если я снова ошибусь?

Он пожал плечами:

— Тогда мы снова поправим. И я не стану смотреть на тебя иначе. Для меня ты по‑прежнему тот человек, который держит эту мастерскую. Не потому, что никогда не ошибается, а потому, что, когда ошибается, первым это признаёт и первым же всё чинит.

Лидия вдруг почувствовала, как напряжение, стягивавшее плечи весь день, чуть ослабло.

— Спасибо, — прошептала она. — За бульон. И за то, что не делаешь из этого драмы.

Дмитрий улыбнулся уголком рта:

— Драмы тут и так хватает. Дом, который плачет, артефакты, которые норовят сорваться… Мне вполне хватает этого. А дома я хочу просто сидеть и знать, что рядом есть кто‑то, кто не требует быть идеальной.

Она впервые позволила себе чуть расслабиться и даже слабо улыбнулась:

— Ты странный напарник.

— Зато надёжный.

И в этот момент Лидия поняла: именно в этом и была его сила. Он не пытался её спасти, не пытался доказать, что он лучше, не требовал ничего взамен. Он просто был рядом — и этого оказалось достаточно, чтобы она перестала чувствовать себя одинокой в своей ответственности.

Кристина, проходя мимо, тихонько поставила на стол тарелку с тёплыми булочками и шепнула:

— Держите. После тяжёлого дня без сладкого нельзя.

Джун хмыкнул из угла:

— Только не ешьте всё. Я тоже устал.

Пётр, уже в дверях, обернулся:

— Завтра снова выезд. Так что отдыхайте. Но не слишком долго.

Когда все разошлись, в мастерской стало совсем тихо. Лидия допила бульон и посмотрела на Дмитрия:

— Ты можешь не уходить? Посиди ещё немного. Просто… чтобы тут не становилось слишком пусто.

Он кивнул, подвинул стул и сел рядом, не нарушая тишины.

— Могу. И даже не буду ничего советовать.

Она улыбнулась, уже почти искренне:

— Это самое ценное.

Глава 22. «День, когда дом стал светлее»

Серая дала Халиму отгул на три дня перед свадьбой и ещё неделю после с обещанием сохранить 80 % зарплаты.