Академия Даркмунд. Мой кот - некромант - Дэлия Мор

Бывшая леди Иф похорошела от замужества. Худоба исчезла напрочь, а некогда бледные щёки украшал здоровый румянец. Платья она всегда носила скромные. Вот и сейчас мятный муслин тщательно закрывал руки, грудь по горло и ноги до пят. И не скажешь, что ведьма.

— Конечно, учитель. Кто же забудет магическое дерево, так ловко выросшее на стенах лектория, что толпе некроперваков пришлось до утра иссушать его магией смерти?

Лаура мило хихикнула и не менее мило опустила глаза в пол, пока Джеймс целовал ей руку. Жак Жермен зашёл в комнату чуть позже. Такой же угловатый, нескладный и не причёсанный… А кто у него на руках?

Солнце в окно стало светить ярче раз в десять. Дыхание плотным комом застряло в горле.

— Кто это? — сдавленно спросил Джеймс. — Кто подарил миру такую красоту?

Её звали Мариса. Наверное, из-за голубых глаз, бездонных как море. Маленький носик, высокий лоб, пухлые губы… Дар речи терялся от восхищения. Ни капли отцовской несуразности, ни грана материнской томной бледности. Златовласое дитя солнца. Единственное на всём свете.

— Познакомься, моя звёздочка, — ворковала Лаура. — Это дядя Джеймс. Лучший ученик дедушки Фредерика. Тоже менталист. Если хорошо его попросить, он подарит тебе интересный сон. Ты же любишь волшебные сказки?

Мариса смущенно прятала личико, отвернувшись к отцовскому плечу.

Джеймс нёс в ответ околесицу. На ходу сочинял сказки, где белые пони с розовой гривой скачут по облакам.

— Пойдёшь ко мне на руки? Я пошепчу тебе на ушко, а ночью ты увидишь пони.

В глазах девочки заплясали золотые искорки. В тот миг, когда Джеймс прижал её к груди, ему казалось, что пол ушёл из-под ног. Весь мир исчез. Это было чистое, накрывающее с головой, высококонцентрированное счастье.

— Надо же, — улыбалась Лаура. — Она ни к кому так раньше не тянулась. Взрослеешь, лорд Андерос. Пора жениться и заводить собственных детей.

Но дело было в другом…

* * *

И правда всплыла наружу во вторую их встречу. Лаура примчалась в городской дом герцогов Сурруа. Слуги вежливо проводили её в малахитовую гостиную. Джеймс стоял у портрета отца, вытянув спину. Так было чуть-чуть легче выдерживать поток оскорблений.

— Да, Мариса моя истинная пара. Я поехал в храм сразу же после знакомства — статуэтка Великой Матери практически вспыхнула в руках. Настолько сильным вышло божественное благословение.

— Ты сумасшедший, Джеймс! — вены вздулись на лбу ведьмы. — Нет, я, конечно, знала, что все менталисты не от мира сего, а некроманты стыд ещё на первом курсе приносят в жертву. Но это даже демону в пасть не засунуть! Три года! Твоей якобы истинной паре всего три года!

— Согласен, немного рано…

— Нет, вы слышите его? — Лаура развела руками, обращаясь к невидимым собеседникам. — «Немного рано». Он издевается!

— Ты не можешь препятствовать нашим встречам. Закон на моей стороне, — пришлось достать козырь из рукава. Было немного стыдно, но от одной мысли, что его разлучат с истинной, Джеймс действительно начинал сходить с ума. — Не съем же я её в самом деле. И пальцем не трону, пока она не созреет до брака.

Зелёные глаза Лауры стали чернее ночного неба. Если бы он не держал щит наготове, надолго бы потерял сознание от яростной оплеухи потоком сырой магии. Ведьма не сдерживалась. Выплёскивала ненависть от души.

— Кому-то другому я, может быть, ещё и поверила. Но ты мерзавец самой высокой пробы. Пять девчонок от тебя аборт сделали. И это на первом курсе!

— Проклятая репутация, — Джеймс вздохнул, одновременно укрепляя щит. — От меня был только один ребёнок. И того Марта скинула уже мёртвым. Остальное — выдумки. Ведьмам нужно было списать на кого-то своё распутство.

— Не ври, подонок! — взвилась Лаура. — Я костьми лягу, а не допущу твоей свадьбы с Марисой. Можешь сколько угодно размахивать законами, правилами, традициями… Родителей приплети. «Древний род не позволит надсмехаться над волей богов». Ты её не увидишь, понял? Мариса вырастет вдали от тебя и найдёт нормального мужа. Клянусь Великой Матерью!

Молния шарахнула за окном, пошёл дождь. Лаура кричала что-то ещё, но Джеймс уже медленно опускал щит. Разговор зашёл в тупик. И пусть для истерики у ведьмы не было повода, ничего сейчас не сделать. Надо ждать. Марисе действительно всего лишь три года. Время есть.

* * *

— Сколько лошадей они запрягли в карету? — Джеймс закидывал Катрину вопросами. — Насколько рьяно кучер стегает их плетью?

— Успокойся, милый, — ведьма, одетая неуместно ярко для шпионской операции, игриво закинула ногу на ногу. — Торговый тракт длинный. На ночь они в любом случае будут вынуждены остановиться в трактире. Там всего пять третьесортных забегаловок. Я уже послала ищеек в каждую.

Джеймс слушал её краем уха. Взволнованно метался в кабинете королевского сыска от стены до стены. Леди Таунсенд сбросила одну туфлю на высоком каблуке, а второй покачивала в воздухе, держа на пальцах. Короткое платье оголяло ноги почти до бёдер. А прятать полную грудь ведьма считала преступлением.

— Ну же, сладкий мой Джеймс, давай вина выпьем. Никуда беглецы Шанталь не денутся. Шутка ли — украсть истинную? Я изрядно намучаюсь, подбирая статью под их проступок, но думаю, прокурор поддержит обвинение. Забудь о деле хотя бы на минуту. Я же здесь.

Она развела ноги в стороны и призывно изогнулась в спине.

— Хватит! — рявкнул Джеймс. — Слезь со стола и прикройся. Хотя бы юбку одёрни! Я устал повторять, что между нам всё кончено. Благословение богов не допускает измен.

— С каких пор тебя волнуют боги? — Катрина резко сменила тон на холодный. — Не ты ли насмехался над брачной церемонией ещё месяц назад? «Какой глупец привяжет себя навсегда к единственной женщине?»

— Насмехался — и что? Со старой жизнью покончено. Почему ты смеёшься? Перестань!

Хохот ведьмы звучал колокольчиками. Под их звон Джеймс схватил дорожный плащ и вышел из кабинета.

* * *

Дождь лил третий день без передышки. Дороги размокли. Кареты вязли в грязи всеми колёсами, а лошади норовили сломать ноги, споткнувшись о незамеченный камень в глубокой луже. Молнии вскрывали небо острым ножом. Джеймс торопился. Джеймс скакал во весь дух и всё равно опоздал.

Прорывы демонов далеко от границы были редки. Считались катастрофой. Но никогда ещё полчища тварей не появлялись посреди