Измена. Подари мне мечту - Татьяна Тэя

поэтому приходил ко мне пьяным, хотел уговорить забрать заявление, зная, что слушание со дня на день, надеясь, что я передумаю? Впрочем, нет… не интересно. Всё, что касается его, уже не интересно.

Возле ближайшего перекрёстка стоит вызванное такси. Сажусь в него и, достав телефон, перезваниваю Ярославу, с которым мы снова начали общаться. Думаю, хожу по скользкой дорожке, но постараюсь не навернуться. Мне нужно понимание, что происходит с фирмой. И, возможно, хорошие отношения с семьёй, которая теперь ей владеет, чтобы суметь договориться. Что-то подсказывает, что Ярослав не будет в восторге, когда на Романа, у которого он купил контору, посыплются судебные дела, ставящие под сомнение законность сделок, которые он совершал.

С Аней бесполезно разговаривать, это как ясный день понятно.

– Ну что, ты надумала насчет встречи? – начинает Ярослав.

– В гости к тебе я не поеду, если что.

Ещё и потому, что это дом Матвея, напоминаю себе.

– Не даёшь мне реабилитироваться?

– Ты реабилитирован, – закатываю глаза.

Ярослав из той породы мужчин, что проявляют интерес, потом пропадают, потом снова возвращаются со своим активным интересом. Вечно-шатающиеся, я б так их назвала.

– Могу я пригласить тебя на ужин?

– Лучше на бизнес-ланч, – корректирую. – Нам есть, что обсудить.

– Нет, – посмеивается Ярослав. – Так неинтересно. И коротко. И сухо… – задумывается. – Слушай, мне нужна пара на деловое мероприятие, составишь?

Деловые мероприятия способствуют деловым разговорам, думаю я.

– Скидывай, дату, формат, форму одежды, что там ещё. Где хоть проходить будет?

– В Экспо-форуме.

– Отлично, давно там не была.

Хочу уже прощаться и бросать трубку, когда Ярослав не даёт мне этого сделать.

– Руза?

– Хм?

– Аня сказала, вас с Ромой развели?

– Да, – отвечаю лаконично.

– Значит, есть шанс, что ты примешь моё предложение?

Закатываю глаза.

– Чацкий, ты уймёшься?

– Это отличный способ насолить Роману, не думала?

– И заиметь его в родственниках? Спасибо, я не готова.

Мы прощаемся, кладу трубку и задумчиво жую губу до самого дома. Уж слишком настойчиво Ярик зовёт замуж, будто что-то знает. Раньше я бы подумала прикалывается, но что если… что если он в курсе, что сделка была не совсем законной, и что есть вероятность, что фирма вернётся ко мне? Маленькая такая вероятность… но всё же. А так, женившись на бывшей владелице, он сохранит бизнес.

На кой чёрт ему это надо? Я другой причины не вижу.

Перестраховывается?

А потом… потом хоп, и вдруг вдовец… А?

У меня холодок по спине от таких мыслей и нервный смех, застревающий в горле.

Жизнь не сериал, – убеждаю себя.

Ага, она хуже и страшнее, – кивает внутренний голос.

Каблуки стучат по гладкой красной плитке, которой выложено пространство перед входом во двор. Иду и роюсь в сумочке в поисках ключей, когда меня окликает знакомый голос. Разворачиваюсь и натыкаюсь на Матвея.

На нём горчичного цвета пальто нараспашку, под которым деловой костюм. Матвей идеальный. Будто сошёл со страниц журнала о бизнесе, наподобие «Форбс». Конечно, он привлекает взгляды прохожих и пленяет женские сердца.

А я морщу нос, мигом ставший холодным и красным на освежающем весеннем ветру, и переминаюсь с ноги на ногу, не чувствуя никакого удовлетворения, что Матвей как бы «бегает» за мной.

Лучше б не «бегал». Ей богу, это всё усложняет!

Однако вопреки всем разумным мыслям по телу проходит приятная дрожь. Тело то помнит. И сердце помнит. Тоскливо так сжимается.

– Всё-таки решил приехать, поговорить, – даже не спрашиваю, утверждаю.

– Конечно, – Матвей выглядит очень серьёзным, без своей привычной улыбочки. – Мне не понятно твоё решение.

– Кажется, я всё предельно ясно объяснила.

– Давай я притащу её вот сюда.

Указывает он двумя, сложенными в прямую линию пальцами, на порог моего дома. Этот жест напоминает мне дуло пистолета, да и сам Матвей выглядит так, будто готов без лишних раздумий пристрелить неугодных ему людей.

Ему не надо уточнять, кого это – её. Итак всё понятно.

– Удивительно, что ещё не притащил, – бормочу с усмешкой.

Но Матвею не смешно.

– Она скажет, что всё придумала. Тогда ты мне поверишь?

– Ну эта отвалится, появится другая.

– Да не появится, ты ещё не поняла?

– Это ты сейчас так говоришь.

– Рузанна… – тянет он с какой-то безнадёжностью, потом замолкает, будто прикидывает варианты. Наконец, продолжает: – Возможно, тебе нужно время остыть, прийти в себя, понять, что ты ошибаешься.

– Мне не нужно время. Я не ошибаюсь…

Хочу ещё что-то добавить, но Матвей кладёт мне ладонь на затылок и тянет на себя, коротко и крепко прижимаясь губами к моим. Шокированная внезапным поцелуем, я застываю. Мгновенный отклик прошибает до самых пяток, в которых приятными иголочками, подгибающими колени, покалывают нервные окончания.

– Вот видишь? Ошибаешься, – довольно заявляет Матвей, а затем уходит.

Поселяя ещё больше сумятицы в моей душе.

Какая-то травмированная часть меня хочет опуститься на ещё более глубокое дно. Посмотреть, есть ли предел у этой чёртовой Марианской впадины. Буду ли я нужна Матвею, если продолжу отвергать его? Или Матвей сдастся и махнёт рукой, предпочитая не связываться с девушкой, у которой семь пятниц на неделе?

Но главное тут не это. Главное – цинизм, с которым он ответил на сообщение. Будто бы новая жизнь ничего для него не стоит. Мне этого не понять, не тогда, когда я сама не могу дать эту новую жизнь. Люди так часто пренебрегают возможностями, данными им от бога, не понимая, что возможность могут забрать так же легко, как и дали. Забрать безвозвратно. Невосполнимо.

И нет ничего ценнее человеческой жизни, пусть ещё даже не родившейся.

Мужчинам не понять, – шепчет внутренний голос. – Ты многого от них хочешь.

Возможно, – киваю согласно. – Возможно.

Других ответов у меня нет.

***

Когда Ярослав привозит меня на деловое мероприятие, меня осеняет, что это, вероятно, то же самое, куда меня звал с собой Матвей. Под ложечкой начинает тоскливо посасывать, потому что шансы столкнуться здесь с Матвеем очень и очень высоки.

– Нервничаешь? Напрасно, – усмехается Ярослав, когда выходим из машины.

– С чего взял? – поправляя подол узкого чёрного платья, отвечаю в тон.

– Ладошки трёшь друг о друга.

– Может, это жест предвкушения?

– А… вот оно что.

На нём тёмно-серый строгий костюм и синий галстук в белую звёздочку. По мне, так не особо вписывающийся в общий образ. Волосы уложены на косой пробор, что придаёт ему схожесть с юношей, выпустившимся из какого-то английского пансиона.

– Мадам? – он оттопыривает локоть, приглашая ухватиться за него.

– Ну почему же мадам? Я снова мадмуазель.

Это ирония, конечно. Обратно в добрачный возраст и состояние мне не вернуться, а очень бы хотелось.

Мы заходим в