Невеста не из того теста - Екатерина Мордвинцева

гербовой бумаги и быстро вывел остро заточенным пером нужный текст. Затем я начал рассылать магические послания — сгустки чистой воли, облечённые в слова. Они разлетелись в предрассветной мгле, невидимые и беззвучные, как совы.

Первое — Совету Попечителей Айстервида, с приглашением на «внеочередной бал в честь укрепления связей между академией и семьями студентов».

Второе — родителям всех значимых студентов, включая, разумеется, Кларису и моего будущего тестя, Арэна Гейтервуса.

Третье — представителям знатных родов, чьи интересы так или иначе были связаны с де Сайфордами и академией Айстервид.

Четвёртое — старшим магистрам, с распоряжением о подготовке Большого Бального Зала к вечернему торжеству.

В каждом послании тон был безупречным — вежливым, но твёрдым, с лёгким налётом срочности, который аристократы всегда воспринимают как признак важности. Никаких объяснений. Просто воля ректора.

Когда последний сгусток энергии покинул кончики моих пальцев, я откинулся на спинку кресла. План был запущен. Театр подготовлен. Оставалось дождаться, когда актёры займут свои места.

Из спальни послышался шорох, затем лёгкие шаги. Дверь приоткрылась, и в проёме возникла Мариса. Она была в одном из моих шёлковых халатов, который сидел на ней безобразно велико, но это лишь подчёркивало её хрупкость и предполагаемую невинность. Её золотые волосы были слегка растрёпаны, а глаза сияли подобно утреннему небу.

— Рихард? — её голосок был сладким и полным заботы. — Ты вернулся? Я так беспокоилась. Что случилось? Ты исчез почти на всю ночь.

Она подошла ближе, собираясь положить руку мне на плечо. Я инстинктивно отклонился, вставая из-за стола.

— Ничего, что могло бы тебя обеспокоить, — сказал я, и голос мой прозвучал ровно, с той самой, отработанной до автоматизма светской учтивостью, что была моей второй кожей. — Просто неотложные дела академии.

— В такое время? — она надула губки, изображая лёгкую обиду. — Ты должен беречь себя.

— Забота тронула, — я прошёл к окну, глядя на просыпающийся двор. — Кстати, у меня для тебя сюрприз.

— Правда? — в её голосе зазвенел подобранный до совершенства восторг.

— Да. Сегодня вечером в академии состоится бал.

Я видел её отражение в стекле. На её лице на мгновение мелькнуло неподдельное удивление, затем — быстрая, как вспышка, оценка. Возможность блеснуть, укрепить свой статус — это было именно то, что ей было нужно.

— О, Рихард! Как это чудесно! — она захлопала в ладоши. — Но так внезапно? У меня даже нет подходящего платья!

— Всё будет организовано, — я повернулся к ней. На её лице играла улыбка, но в глазах я теперь видел не сияние судьбы, а холодный, расчётливый блеск. — Я уже разослал приглашения. Прибудут твои родители, Совет, все влиятельные семьи. Это будет событие, которое запомнят.

— Мои родители? — её улыбка на мгновение дрогнула. Слишком быстро, чтобы это заметил кто-то, кто не знает правды. — Но отец недомогает…

— Уверен, вид своей счастливой дочери в лучах всеобщего внимания станет для него лучшим лекарством, — парировал я с лёгкой улыбкой. — Я уже распорядился. Они будут здесь.

Я видел, как в её взгляде промелькнула тень беспокойства, но она мгновенно взяла себя в руки.

— Ты такой внимательный, мой дракон, — она сделала шаг ко мне, но я снова отступил, делая вид, что мне нужно просмотреть бумаги на столе.

— Мне нужно заняться подготовкой, Мариса. Тебе тоже стоит отдохнуть и подготовиться. Я хочу, чтобы ты была самой ослепительной на этом балу.

Лесть подействовала. Её лицо снова озарилось торжествующей улыбкой.

— Конечно! Я не разочарую тебя! — она повернулась и поплыла к спальне, походкой, полной уверенности в своей победе.

Как только дверь закрылась, я позволил маске бесстрастия упасть. Моё лицо исказила гримаса холодной ярости. Она всё ещё думала, что играет свою роль. Она не знала, что сцена уже готова для последнего акта, где ей уготована роль не примы, а разоблачённой обманщицы.

Я подошёл к шкафу с моими официальными мундирами. Вечером мне предстояло сыграть, пожалуй, самую важную роль в жизни. Роль не просто ректора или обманутого жениха. Роль судьи.

До бала оставались считанные часы. Часы, за которые должны были съехаться гости, за которые Мариса и её мать будут строить свои козни, не подозревая, что я готовлю им ловушку. И где-то в заброшенном крыле, в пыльной комнате, старая ведьма наводила марафет, предвкушая зрелище и обещанную награду.

Ночь тишины и тайн подходила к концу. Впереди был день шума, света и публичного крушения всех иллюзий, которые так тщательно выстраивались годами. Я был готов. Более чем готов.

***

Мариса Гейтервус

Предвкушение — слаще мёда, острее лезвия. Оно пело в моей крови, заставляя сердце биться в упоительном, ликующим ритме. Бал! Рихард устраивает бал! И не просто скромный приём, а грандиозное событие со всеми влиятельными семьями империи. Он делает это для меня. Чтобы я сияла, чтобы все увидели, кто его истинная избранница. А заодно… чтобы стать свидетелем окончательного падения той, кто посмела встать на моём пути.

Я стояла перед зеркалом в покоях Риххарда, примеряя одно роскошное платье за другим. Шёлк, бархат, парча — всё было к моим услугам. Рихард, такой внимательный, распорядился предоставить мне лучшие наряды из личных запасов академии для особых случаев. Я выбрала платье цвета лунного света, усыпанное кристаллами, похожими на иней. Оно идеально контрастировало с моими золотыми волосами и делало кожу фарфоровой. Сегодня вечером я буду выглядеть как королева. И как палач.

Мысль о Ясмине, пытающейся найти в своих жалких сундуках что-то, что не выглядело бы поношенным тряпьём, вызывала у меня злорадную улыбку. Пусть попытается. На фоне моего сияния она будет выглядеть ещё более жалкой и неуместной. Но её внешность — это лишь предварительный унизительный аккорд. Главная симфония разыграется позже.

Мне нужен был Каэлан. Наш последний разговор в коридоре был многообещающим, но теперь требовались детали. Чёткий, беспроигрышный план. Я отослала служанку с короткой, ни к чему не обязывающей запиской: «Нужно обсудить программу бала. Беседка в саду. Сейчас».

Он уже ждал там, прислонившись к колонне. Его лицо было мрачным, в глазах горела непотухшая ярость. Идеальное состояние для того, кого я собиралась использовать как таран.

— Ну, мисс Гейтервус? — он бросил через плечо, не утруждая себя приветствием. — Какой ещё «программы»? Танцевать собираешься или кого-то топишь?

— И то, и другое, милый Каэлан, — я сладко улыбнулась, подходя ближе. Воздух в беседке был прохладным. —