Его тихоня - Марисса Вольф

К счастью, довольно скоро появился Кир.

— Ого, Дан, — присвистнул Дивеев, как только они с Полиной зашли в помещение, — ты что, по асфальту проехался?

— Вроде того, — буркнул я и скосил глаза на тихоню, стоящую неподалеку с видом ангела. Словно это не она съездила мне шипами по физиономии.

— Понятно, — быстро отвернулись Кир и Полина, пряча улыбки.

Но, слава Богу, больше акцентировать внимание на моем внешнем виде парочка не стала. А там уже и другие "твиксы" подоспели. Адмиралов привез наконец-то Малинку. Начались подарки, тосты, веселье и шутки.

Весь вечер прошел на удивление легким и теплым. Но потом всех "заморозил" Дивеев. Вернувшись с улицы, куда выходил пообщаться по телефону, друг сообщил будничным тоном:

— Ребята, собирайтесь. Мы едем в Норвегию.

— Я никуда не поеду, — тут же едва слышно заявила Соня.

А затем тихоня удивила всех, а особенно меня. Не знал, что у таких скромниц бывают зубки.

Хотя... надо было бы уже догадаться.

— Поедешь, — довольно жестко сказала Лиза. — Всё равно тебе делать нечего. На кровати можно лежать в любом месте мира.

Сонька покраснела, как помидор, но промолчала.

Молчащая Белая — вот еще одно мега-открытие вечера. Обычно дикарка была готова перегрызть глотку любому, а тут...

Впрочем, почему так, я узнал уже в северной стране, куда мы прилетели скоро. Прямо из ресторана мы все, благодаря Киру, полетели в Осло. Там зачем-то пересели на еще один самолет.

И наконец прибыли в Лонгйир на острове Шпицберген, самое северное в мире поселение с населением свыше тысячи человек. Если уж быть точным — то почти две с половиной тысячи.

Причиной нашей длинной "прогулки" оказался смутно знакомый человек, при виде которого Сонька едва не упала в обморок. Правда, всё же не упала, ведь в следующий миг дикарка так рванула из бара, в который мы только зашли, что едва не сбила кого-то в дверях.

К счастью для Белой (и для всех нас, несомненно), с белым медведем она сегодня познакомилась только издали. Хотя и не вернулась в бар, где мы сейчас располагались — ушла куда-то с тем самым музыкантом, ради которого, как оказалось, все мы здесь сегодня собрались.

— По одному не ходить, — инструктировал нас местный бармен. — Далеко от бара и гостиницы не отходите. Потому что, медведи здесь — это не шутка.

— Да какая уж тут шутка, — произнесла побледневшая тихоня. Мы все знали, что Соньку едва успели спасти.

— Правила будем соблюдать неукоснительно, — сказал и бармену, и нам всем Адмиралов.

Все, естественно, согласились. В местах, где от этого зависит наша жизнь, это не прихоть.

Тем не менее я нарушил эти правила уже этой ночью.

Все разбрелись по номерам — прошу заметить, парным (Малинка с Адмираловым, Полька с Киром, Сонька вообще пропала, точнее — осталась в квартире у своего музыканта). Мне же досталась вредная тихоня. Которая — внимание! — просто не пустила меня в гостиничный номер. Закрылась и не впустила.

Всю ночь я промаялся на улице под ее окном.

Благодарил Бога и Кира, додумавшегося купить нам теплых шмоток, попивал теплый чаек из термоса, любезно одолженного кем-то из местных, гипнотизировал горящие окна и не злым, тихим словом вспоминал свою тихоню.

В конце концов мне это надоело.

Уже начало светать, когда я набрал Кира. Друг вышел из номера, где спала Поля, чтобы мы смогли нормально пообщаться.

— Привет! — буркнул я, пряча руки в карманах теплой куртки.

— Дан, тебя что, в гостиницу не впустили? — брови Кира взлетели. Но, увидев мои сумасшедшие глаза, он сразу поменял тему. — Ок, что нужно-то?

— Я сейчас мотнусь в Осло. Тебе что-то нужно привезти? — озвучил я свои стратегические планы.

— Мотнусь в Осло?! — Дивеев, похоже, не мог поверить в то, что услышал. — Это тебе что, ближайший городок? Что тебе в Осло-то нужно?

— Цветы, — невозмутимо ответил я. — Тут с этим беда.

Я и правда обошел здесь уже всё, что можно. Цветы здесь не продавались.

И, несмотря на то, что мои царапины от шипов еще не зажили, я хотел рискнуть заработать новые. Только посвежее.

Иного плана вытащить тихоню из номера у меня не было.

А как с ней общаться, если двери закрыты?

— Окей, — медленно ответил Кир, о чем-то напряженно думая. — Тогда и мне привези. Пионы, если найдешь.

— Хорошо, — я пожал ему руку. — Я тебя наберу, если вдруг не найду. Я ведь только туда и обратно, у меня очень маленький зазор между самолетами будет. Весь город объехать не получится, — кривая усмешка повисла на моих обветренных губах.

В Осло я скупил в ближайших к аэропорту магазинчиках весь ассортимент, состоящий, правда, только из роз. Пришлось в самолете на Шпиц выкупить несколько дополнительных мест, ибо мои цветы в проходах уже не помещались.

Потом приплатил местным пилотам и стюардессам за то, что они помогли мне доставить всю эту пахнущую красоту прямо до номера Лизы.

Постучав в дверь, я не рискнул остаться. Вместо меня тихоню за дверью ждали тысяча и одна роза и маленькая белая записка с одним только словом "прости".

Живой разноцветный ковер полностью покрывал длинный коридор и вполне разрешал мне полюбоваться Лизой издалека.

— Лиз, — негромко крикнул я с другого конца коридора, — пожалуйста, давай поговорим.

Тихоня на миг прикрыла глаза, а потом распахнула их, скривилась и, прикрыв лицо рукой, мгновенно исчезла где-то в недрах комнаты, бросив двери нараспашку.

— Твою ж ты... - мое сердце рухнуло в пятки.

Что произошло с моей тихоней?

Я стрелой пробирался сквозь живое море, царапающее мои колени, и мечтал как можно скорее очутиться на пороге номера, в который сегодня ночью так и не попал.

Влетел, едва не снеся ближайшую емкость с цветами, и растерянно оглянулся. Лизы не было негде. Она словно провалилась сквозь землю.

И только отдаленный шум воды заставил меня вздохнуть с облегчением.

Я вломился в ванную комнату, не думая ни о чем.

На бортике ванной сидела бледная Лиза. Из крана лилась холодная вода.

— Тебе плохо? — перепугавшись насмерть, я присел у ее ног. — Скорую вызвать? Что болит?

— Это тебе, Багиров, плохо. А мне... хорошо... - вымученно выдала тихоня.

— Без меня?

— Что — без меня?

— Хорошо — без меня?

— Хорошо, — она истерически засмеялась. — Просто великолепно. Особенно сейчас, — она снова побледнела. — Выйди, пожалуйста, Даня.

— Не выйду, — уперся я. Вдруг тут еще коньки отбросит, что мне потом с ней делать? А что со мной потом без нее будет?

— Дань, — прошептала Лиза,