Жена светлейшего князя - Лина Деева

— А вы?

Геллерт усмехнулся.

— Мы покажем солдатам Бальдоэна, что бывает, когда охотишься на дичь, которая тебе не по зубам. Забирайтесь.

Дурное предчувствие встало в горле комом бесполезных просьб бежать дальше — всем троим. А Геллерт подставил мне под ногу опору из сплетённых пальцев и фактически подбросил меня, отчего ухватиться за высоко расположенные ветки труда не составило. Сосредоточенно сопя, я кое-как добралась до первой развилки и посмотрела вниз.

— Выше, — приказал Геллерт. — И сидите тихо, что бы ни случилось. Ваша задача — дождаться солдат из замка.

А ваша — погибнуть в неравном бою? Я с суеверной торопливостью задвинула мысль подальше, но всё-таки не сумела удержать умоляющее:

— Берегите себя!

Улыбнулся ли Геллерт в ответ, или мне почудилось? Но вслух он лишь повторил:

— Лезьте, — и я послушалась. Держась за ствол, осторожно встала на ветке, полезла вверх, и чем выше поднималась, тем светлее становилось вокруг — зачинался рассвет.

«Может, отряд из замка успеет раньше?»

Решив, что уже достаточно, я примостилась в ветвях и посмотрела вниз. Где, разумеется, увидела только листья, а дальше — темноту. А открывавшаяся с моего наблюдательного места пустошь была серой и безлюдной.

«Ну где же они?!»

Снизу как будто донёсся шум шагов — и тут же раздался вскрик боли. Зазвенели мечи, от взметнувшейся над лесом волны магии все волоски на теле встали дыбом, к горлу подкатила тошнота. Я изо всех сил вцепилась в ствол ясеня, до рези в глазах пытаясь разобрать происходящее под деревьями. Вновь ухнул незримый магический молот, заставив воду в ручье взлететь высоким фонтаном.

«Источник всеблагой! — Во рту было солоно от крови из прокушенной щеки. — Сохрани им жизни! Пусть помощь придёт быстрее, пожалуйста, пусть они будут живы, я прошу, умоляю!..»

— Кр-р-ра!

Вздрогнув, я вскинула глаза. Над опушкой в бледнеющем небе был отчётливо виден силуэт кружащего железного ворона. А по пустоши во весь опор мчался конный отряд, вот только… Вот только звуки сражения, наоборот, отдалялись, уходили куда-то в лес.

«Надо предупредить!»

Не тратя и мгновения на раздумья, я почти ссыпалась с дерева. Больно ушибла ногу, соскакивая на землю, и, смаргивая выступившие слёзы, со всей возможной скоростью захромала на шум кипевшего в лесу боя.

Глава 50

Бу-бух! Землю подо мной тряхнуло так, что я с трудом удержалась на ногах. Где-то совсем рядом затрещало дерево, неумолимо обрушиваясь и ломая ветки и подлесок. Тело от макушки до пят прошила болезненная судорога — и внезапно все неприятные ощущения как отрубило. Но вместо облегчения на меня нахлынул ужас: неужели Ремесленник всё-таки перерезал связь с Источником? И хотя внутренний голос заходился в вопле: назад, беги назад! — я со всех ног бросилась вперёд, на несмолкавший звон оружейной стали. Выскочила на поляну, где кипел бой, на миг замерла — Геллерт, спиной к дереву, против семерых или шестерых, в стороне Ремесленник с алым светящимся шаром в руках — и звонко закричала:

— Помощь скоро придёт! Держитесь!

Этот крик стоил жизни одному из наседавших на Геллерта солдат — не надо было отвлекаться. Ещё двое кинулись ко мне, и я спешно нырнула обратно за деревья. Однако вместо того, чтобы попытаться спрятаться, побежала вдоль края поляны — перед глазами чётко стояла картинка: Ремесленник и артефакт, не позволяющий применять Искусство.

Что я могла сделать, безоружная и в жизни не причинившая вреда ни единому существу? Понятия не имела. Но была обязана что-то придумать, и быстро.

— А ну стоять!

Меня грубо схватили за плечо, но хватка тотчас ослабла, а преследователь захрипел. Стремительно обернувшись, я увидела, как он оседает на землю, под стать поваленному магией дереву. Из глазницы у него торчала рукоять кинжала, и я перевела шокированный взгляд на хрупкую госпожу Сильвию, невесть как очутившуюся рядом.

— Горные розы кажутся безобидными, но у них острые шипы, — совершенно по-волчьи усмехнулась смотрительница. Решительным движением вытащила клинок из тела поверженного врага, и тут за её спиной выросла громадная тень.

— Сзади!

Время словно замедлилось. Я отчётливо видела, как разворачивается госпожа Сильвия, как вскидывает руку с кинжалом — соломинкой против занесённого над ней двуручника. Слышала гул разрезаемого жаждущей сталью воздуха. И ничего, ничегошеньки не могла…

«СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ!»

Я сама до конца не осознавала, к кому обращён мой вопль. Но его услышали.

Бесконечно далеко и бесконечно близко, на плоской, как доска, равнине под вечным звёздным небом, ударили вверх радужные струи огня. И, сметая любые преграды, хлынули в наш мир. Через меня.

Алый шар-артефакт взорвался стеклянной пылью, и Ремесленник с нечеловеческим воем покатился по траве. Отдача за причинённое зло била его тяжёлым батогом, и никакая магическая защита не могла этому помешать.

И солдаты с воплями ужаса побросали мечи, а тот, кто замахивался на госпожу Сильвию, крутанулся на каблуках и с рёвом больного кабана понёсся в лес, не разбирая дороги.

— Кр-ра!

А на поляну уже галопом влетали воины с гербами рода Наварр на плащах и кольчугах, и я, горя и не сгорая в свете Источника, улыбнулась вернувшей талант госпоже Сильвии:

— Успели.

А потом исчезла.

* * *

Сознание возвращалось ко мне медленно. Ватная тишина прорастала тихим потрескиванием дров, нос начал различать чистый запах свежего белья, под сомкнутыми веками посветлело. Я лежала на чём-то мягком, и меня окутывало тепло лёгкого, как пух, одеяла. Это было так приятно, что губы тронула улыбка, но открывать глаза всё равно не хотелось.

«Кажется, это уже было», — сонно подумала я и всё же разлепила веки. Обвела взглядом небольшую комнату, узнавая в ней отведённую для меня спальню в замке Верных, и встретилась глазами с Геллертом, неподвижно сидевшим в кресле у кровати.

«А вот здесь должна быть Первая Дева. Или госпожа Сильвия».

Я рассматривала его с лёгкой отстранённостью, как красивую скульптуру или картину, созданную подлинным мастером. Ни война, ни бурная и кровавая ночь будто не отразились на строгих и красивых чертах. Только синева глаз потемнела, словно небо перед грозой, да неровно срезанная чёрная прядь висела вдоль щеки — слишком короткая, чтобы убрать её под ленту.

— Как вы, Кристин?

Геллерт решил нарушить молчание первым, и пришлось вспоминать, что я тоже умею говорить.

— Хорошо.

Это было правдой: я не чувствовала боли или дурноты, мне было приятно лежать в постели, а что до слабости — после такого «приключения» в ней не было ничего удивительного.

— Я рад. — Геллерт поднялся с кресла. — Сейчас приглашу к вам госпожу Сильвию.