Измена. Я тебя (не) забуду - Алиса Лиман

Моя пропажа встречает меня.

Сына мне родила.

И пусть скрыла — наказать хотела. Я ведь сам виноват, проштрафился перед ней. Заслужил выходит.

Зато сейчас она глядит на меня во все глаза. Босая на замерзшем крыльце. Без куртки…

Но затем вдруг будто опомнившись берет себя в руки: отворачивается, нос вздергивает и обнимает себя за плечи, будто защищается:

— Ну и чего явился на ночь глядя?! — ворчит недовольно. — Мы вообще-то уже спать укладываемся. Езжай куда ехал!

— Сюда и ехал, — шагаю к ней на ступеньку ближе, чтобы наши глаза на одном уровне оказались.

Однако она не сдается и на меня не смотрит:

— А горшки эти зачем? — двор осматривает.

— Ты ведь не любишь срезанные цветы, — пожимаю я плечами. — Поэтому привез тебе живые.

Хмурится, будто не ожидала, что я запомнил:

— Так они все равно помрут от холода, — пытается извернуться, злючка.

— О них не переживай. Я в комплект к цветам заодно специалиста грамотного купил. Так что он присмотрит. Если надо, то моих ребят снарядит и они укроют розы, чтобы не померзли. А вот тебе явно пора в тепло, — шагаю еще на одну ступеньку.

Яна ожидаемо пятится в дом:

— Кто это сказал? — бунтовать пытается.

— Специалист по особо колючей, но самой красивой розе, — усмехаюсь и продолжаю напирать, загоняя тем самым упрямую девчонку в дом с мороза.

Она глядит так возмущенно и растерянно в то же время:

— Тоже мне специалист! — фыркает. — Я вообще-то сама могу решать, холодно мне или нет!

— Конечно можешь, радость моя. Ты вообще все можешь решать сама. Но давай делать это в тепле, мгм?

— Перестань разговаривать со мной как с ребенком! — злится она.

— К слову о детях… — начинаю было вопрос, но не успеваю договорить, как в дверях кухни появляется бабуля.

— Так, дети! Ну-ка прекратили мне тут шуметь. Ночь на дворе. Ребенка разбудите и мне спать не дадите. Укладывайтесь уже!

— Куда укладываться, ба?! — кажется Яну сейчас просто порвет от возмущения. — Вот сейчас выставлю незваного гостя из дома, тогда и пойду.

— И зачем, коза ты упрямая?! — ругает ее бабушка. — Чтобы опять мне потом у окна выть?

— Бабушка! — Яна заметно пунцовеет.

А я опять начинаю чувствовать, что таю как мороженное на солнце.

Значит ждала меня, принцесса. Выходит не показалось мне. Неужели даже плакала?

— А чего «бабушка»? — ворчит баб Вася. — Сама ведь говорила, что на дороге в такое время опасно. Места себе не находила от волнения. А теперь опять в ночь гонишь его? Не выдумывай!

Яна обиженно голову в плечи втягивает. Не нравится ей, что выдали с потрохами все ее беспокойство обо мне.

А мне нравится…

Выходит не показалось мне, что ждала меня моя колючка? Переживала, что не вернусь? Что со мной случилось что-то?

Хочу прикоснуться к ней. Но боюсь напугать. Опять ведь пылить будет.

— Не держи мужика на пороге, бестолочь, — продолжает баб Вася. — В моем доме не принято поздних гостей за дверь выставлять. Так что постели ему хотя бы на полу. Утром проснется и пускай с сыном знакомится. А ты пока решай на здоровье, гнать его или не быть дурой, — с этим жестким наказом она скрывается в одной из комнат.

А Яна даже глаза на меня не поднимает.

Зато я теперь много чего понимаю, кроме того, что она ждала моего возвращения: бабуля ведь с самого начала мне открыто намекала, что сынок мой. А я дурак просто! Пока мне Лёва прямо в лоб не сказал, я и не догадывался даже.

Права была старушка — слепой из нас двоих я, а не она. Сказала, как прозрею, так само все и сложится.

Я теперь понимаю.

Сын мой. Родила от меня пропажа моя драгоценная. Выкормила. Воспитывает его сама и волнуется, что без отца мальчик растет.

И ведь никогда бы не рассказала мне о нем. И даже на глаза бы не явилась мне больше, упрямица гордая.

Но я сам нашел. И прозрел.

Не только, что сын мой. Но еще и что не безразличен я своей колючей принцессе. И этот ее взгляд на веранде, ммм…

Какой же я слепой дурак.

Теперь главное не вспугнуть свою гордячку упертую. Не напирать слишком уж. И про сына позволить самой мне признаться. Иначе испугается ведь.

А я подожду.

Я терпение свое прокачал знатно. Пока ее искал самую жесткую аскезу выдержал. И вон какую награду за это выиграл.

Так что еще немного продержусь, чтобы не сорвалась моя рыбка золотая.

— В общем ты либо входи, либо уходи! — пытается стыд за злостью скрыть. И спешит спрятаться от меня в глубине дома.

И больше не собирается стоять на том, чтобы я ушел?

Ну это на мой взгляд уже прогресс…

Глава 57. Яна

Молча выдаю непрошеному гостю что постелить на пол. А сама спешу улечься в свою кровать, лицом к стенке изображая полнейшее безразличие к его дальнейшей судьбе.

Закутываюсь в одеяло прямо в халате, в котором на кухне сидела. Ну не переодеваться же мне при этом дикаре.

Бабуля еще как назло спряталась в комнате с Тимошей, и дверь закрыла. А меня наедине с этим медведем бесстыжим оставила.

И не боязно за меня этой старухе бессовестной? А если он маньяк? А если домогаться станет?

Вот так и называй кого ни попадя своей семьей. Совсем не переживает за внучку бабуленька.

И на кухню ж этого мерзавца не выгонишь. Там даже ковра нет, чтобы холод от пола отбить. Да и не поместится ведь этот верзила в кухонном проходе. Там места столько нет под его габариты.

К слову о габаритах. Стараюсь лежать в кровати максимально широко, чтобы не вздумалось никаким медведям невоспитанным лезть на мою тесную полторашку.

Не мои проблемы, что на полу холодно. Сам захотел остаться.

А ежели замерзнет, так пусть проваливает. Лишь бы меня не домогался.

Уткнувшись носом в стену лежу долгие минуты. И меня так и подмывает повернуться и посмотреть, почему это мой невоспитанный сексуально озабоченный наглый и бесцеремонный медведь после недолгих шуршаний постельным бельем вдруг притих?

Не мог же он уснуть в конце концов?

А как же домогательства?

В смысле… я думала, что глаз не сомкну всю ночь, придется держать от него оборону и может даже драться с этим нахалом. Однако он почему-то не спешит нападать.

Так дело не пойдет…

В том смысле, что меня так может и сон сморить и кто тогда будет меня защищать