Ядовитый поцелуй - Т. Л. Смит

Её уставшие глаза встречаются с моими, и она бормочет:

— Но я очень устала, Реон.

— Я знаю, Гусеница. Я знаю.

Я отодвигаю её волосы назад, и она кладёт голову мне на грудь, пока вода омывает нас, а грязь и пыль этой ночи уносятся в сток.

— Помоги ей сесть и вызови врача, чтобы поставить капельницу. Я присмотрю, — говорит Эбигейл. Медленно я поднимаю Лилит на руки. Поворачиваюсь и усаживаю её на встроенную скамейку в душе.

Эбигейл снимает туфли на каблуках, затем стаскивает юбку и блузку, оставаясь только в нижнем белье, и заходит в душ, чтобы позаботиться о Лилит.

— Ты справишься? — спрашиваю я, потому что поклялся, что никто и никогда больше не причинит Лилит боли. Они заплатят за то, что посмели прикоснуться к ней.

Эбигейл кивает и обнимает её.

— Я часто этим занимаюсь, Реон, но, пожалуйста, забери его. — Она указывает на нож, всё ещё зажатый в руке Лилит. Я приседаю, чтобы Лилит могла видеть меня, и накрываю её руки своими.

— Ты сможешь забрать его обратно, после душа. Моя сестра поможет тебе.

Её хватка ослабевает, и я забираю нож. Я выхожу из душа, пока Эбигейл начинает мыть её. Сначала она пропускает шампунь через волосы Лилит, и та кладёт голову на живот Эби.

— Реон, иди. С ней всё будет в порядке. Ей нужна капельница.

Я киваю и глубоко вдыхаю, выходя из ванной. Нахожу телефон, набираю номер и срываю с себя рубашку. Доктор, который ответил, сказал, что немедленно кого-нибудь пришлёт и проследит за подписанием соглашения о неразглашении. Сразу после того, как я кладу трубку, телефон звонит снова.

Сорен.

Я не отвечаю.

Вместо этого сбрасываю вызов и швыряю телефон на кровать.

Сейчас говорить с ним неразумно. Я, скорее всего, скажу что-то, что ему не понравится, и в конечном счёте это закончится тем, что один из нас убьёт другого.

— Реон, — тихо зовет Эбигейл.

Вернувшись в ванную, я вижу, что Лилит уже чистая и спит, прислонившись к стене душевой.

— Тебе нужно отнести её на кровать, но будь осторожен. Ты знал, что у неё кровотечение?

— Догадывался, — отвечаю я, замечая у неё раны на ноге и руке. Захожу в душ, нагибаюсь и поднимаю её на руки. — В ящике есть медицинский клей. Принеси, пожалуйста.

Эбигейл хватает полотенце, заворачивается в него и выполняет мою просьбу.

Я кладу Лилит на кровать, и она сворачивается калачиком. У неё начинают стучать зубы, но глаза остаются закрытыми.

— Не хочешь рассказать, что случилось? И если ты скажешь что-нибудь про Общество Отверженных, я убью вас всех. — Я поворачиваюсь к Эбигейл. — Что? Ты правда думал, что я не знаю? — говорит она, закатывая глаза, и принимается за Лилит. — Я просто решила не комментировать это.

— Ханна в курсе? — спрашиваю я.

— Нет, конечно, нет. Ты мой брат. Я храню твои секреты. Так принято.

Когда рука Лилит обработана и перевязана, Эбигейл переходит к её ноге. Пока она склеивает рану, качая головой, я сажусь в изножье кровати. Протянув руку, я кладу её на ногу Лилит и оставляю там.

— Я знаю, что у тебя тёмные наклонности. Я знаю о многих вещах, что творятся в твоей голове. Но я думала, что Общество поможет тебе. Я ошибалась? — говорит Эби.

— Они помогали какое-то время, — отвечаю, пожимая плечами. — Ты не должна никому говорить об этом, Эбигейл. Поклянись!

— Не буду. Я знаю некоторых из тех мужчин, с которыми ты общаешься. Все они очень влиятельны. — Я киваю. — Но и ты тоже, Реон. Ты взял наследие нашего отца и превратил его во что-то невероятное. Ты потрясающий, даже с твоей тёмной стороной.

— Не думаю, что она согласится с тобой, — говорю, кивая в сторону Лилит.

Когда Эбигейл заканчивает, она встаёт, а я накрываю Лилит одеялом и включаю отопление в доме.

— Её намеренно подвергли опасности. Судя по всему, она прошла через ад. Ты её спас? — спрашивает она.

— Да. Я всегда буду спасать её.

— Что ж, будем надеяться, что она увидит в тебе мужчину, которым ты являешься на самом деле, а не дьявола, которого ты показываешь миру.

Звонок в дверь заставляет Эбигейл вернуться в ванную, чтобы одеться. Я впускаю врача.

Тот не задаёт вопросов, пока устанавливает капельницу. Он осматривает раны, обработанные Эбигейл, и Лилит стискивает зубы от боли, не открывая глаз. Я не знаю, в сознании ли она, но врач просит меня прибавить уровень отопления в доме, чтобы поднять температуру её тела. Что я быстро делаю через приложение на телефоне, не отходя от них.

Меня не перестает удивлять ее сила.

Ее выносливость.

Я остаюсь рядом с Лилит всё время, пока врач не заканчивает.

Эбигейл провожает его и возвращается в спальню.

— Что ты планируешь делать? — спрашивает она.

— О чем ты? — Мой взгляд не отрывается от Лилит, когда она издаёт болезненный стон. Врач сказал, что ей потребуется много сна и времени на восстановление.

— О ней. Что ты планируешь делать дальше?

— Я забыл тебе сказать, — говорю, когда Лилит снова стонет. — Она моя жена.

Глаза Эбигейл расширяются, и она качает головой, словно пытаясь понять, правда ли это.

Это правда.

Абсолютная.

Теперь мне просто нужно убедиться, что моя жена не попытается убить меня, когда проснётся.

30. Лилит

У меня сильно болит голова. И я до сих пор чувствую усталость.

Дёрнувшись, я хватаюсь за то, что находится рядом, и натыкаюсь на твёрдое тело.

— Гусеница, — шепчет он в темноте, проводя рукой по моему животу. Моргнув несколько раз, я понимаю, что нахожусь не в своей кровати.

Из-за приоткрытой двери пробивается узкий луч света. Рядом тихо посапывает Реон, вполголоса что-то бормоча во сне. Тепло и уют, которые я испытываю в его присутствии, не должны возникать после всего, что я пережила. Мне удаётся выскользнуть из его объятий, я сажусь на край кровати и задерживаю дыхание. У меня болят рука и нога. Медленно выдыхаю, стараясь не вскрикнуть от боли, разливающейся по всему телу. Несмотря на то что мышцы ломит, кажется, я действительно выспалась — хотя истощение всё ещё терзает меня.

Поднимаюсь и осторожно иду к двери, которая, как я догадываюсь, ведёт в коридор. Толкаю её и быстро закрываю за собой, чтобы не разбудить его. Прислонившись спиной к дереву, я пытаюсь вспомнить, где нахожусь.

— Тебе нужна одежда? — Я вздрагиваю от женского голоса — он кажется и знакомым, и чужим одновременно. — Я оставила кое-что для тебя в гостиной. Твое платье