Ядовитый поцелуй - Т. Л. Смит

он наклоняется, чтобы поднять его, из леса выходят четверо мужчин в масках и направляются к нему. Реон одной рукой сжимает топор, готовый сразиться с ними при необходимости. Он оглядывается на меня, и я смотрю уставшими, испуганными глазами, как мужчины останавливаются перед ним. Они обмениваются словами, один из них кивает, после чего Реон разворачивается и возвращается к машине. Он садится в неё, включает заднюю передачу и резко выезжает.

— Что им было нужно? — спрашиваю я.

Его руки сжимают руль, топор лежит на коленях.

— Они хотят моей смерти, — говорит он сквозь стиснутые зубы. — Единственный выход из этого — смерть. Но если они думают, что я позволю им убить себя, то они идиоты. Хотя им известно, что нельзя просто поднять оружие и прикончить меня. На всё есть протокол.

Он качает головой, затем отрывает одну руку от руля и с раздражением проводит по своим тёмным волосам.

— У меня больше нет машины, — тихо говорю я. Именно тогда я замечаю немного крови на ноже.

— Я куплю тебе новую, — говорит Реон.

Свет фар другой машины освещает нас, когда мы выезжаем на шоссе. Мы едем в тишине несколько миль, прежде чем я говорю:

— У меня есть деньги.

— У меня больше. Не спорь. Это моя вина.

— Нет, не твоя, — возражаю, и в голосе звенит ярость, которой я не ожидала от себя. — Это их вина. Твоих больных, извращённых, ебанутых друзей. Это всё они.

— Как ты вообще оказалась там? — спрашивает Реон, съезжая с шоссе.

— Сорен зашёл, когда ты ушёл той ночью, оставил приглашение и попросил не рассказывать тебе о нём. Этот ублюдок должен мне пятьдесят штук.

— Больше никогда не верь ни единому слову этого человека. Ты слышишь меня? — Его костяшки белеют от того, как сильно он сжимает руль. — Я бы сам убил его, если бы не знал, что они уничтожат меня. И он заплатит тебе. Об этом, блядь, не беспокойся.

— Я могу убить его, — говорю, представляя, как вонзаю нож ему в живот. — Я смогу.

— Не надо, Гусеница. Не надо. — Он качает головой.

— Ты хочешь, чтобы он жил? — спрашиваю с недоверием.

— Я хочу, чтобы жила ты. Они узнают, что это ты. И когда они найдут тебя, они сделают кое-что похуже, чем Охота.

— Что может быть хуже этого?

Мы останавливаемся у знака «Стоп», и он поворачивается ко мне. Его взгляд скользит по мне, и мне интересно, что он видит.

Сломленную женщину?

Наверняка.

Но почему в его глазах столько нежности?

Прерывая зрительный контакт, я опускаю взгляд на нож.

— Мир, в котором ты не дышишь, — вот что хуже, — говорит он, и моё сердце пропускает удар.

— Я очень устала, Реон. Так чертовски устала.

Его рука отрывается от руля и тянется к моей. Я немного придвигаюсь, пока не могу положить голову ему на плечо, и он похлопывает меня по ноге, прежде чем сжать её.

— Ты в безопасности. Спи.

— В безопасности? — спрашиваю я. — С известным дьяволом лучше?

— С известным дьяволом всегда лучше4, — отвечает он.

Я закрываю глаза. В салоне остаются лишь его тяжёлое дыхание и ровное урчание мотора.

— Почему ты назвал меня своей женой? — шепчу я.

— Ш-ш… Спи. Поговорим дома.

Наверное, с моей стороны глупо доверять ему и закрывать глаза. Но какой у меня выбор? Тело уже не слушается меня. Я даже не понимаю, как дотянула до этого момента.

Но я справилась.

И я буду жить.

29. Реон

Она крепко спит, когда я добираюсь до своей квартиры.

Заехав в подземный паркинг под домом, паркуюсь на своём обычном месте. Пока что спрятав топор под сиденье, я открываю дверь и обхожу машину к пассажирской стороне, где на мгновение задерживаюсь, чтобы осмотреть Лилит. Она в плачевном состоянии, но пока что в безопасности со мной. Я просовываю одну руку ей под колени, другую — за спину и поднимаю её, закрывая дверь бедром.

Прижимая её к себе, я направляюсь ко входу. У меня есть собственный частный лифт, так что мне не нужно беспокоиться, что нас кто-то увидит. Когда я вхожу внутрь, она тихо шевелится, всё ещё сжимая нож в руке изо всех сил. Громкий вздох раздаётся по всей квартире, когда двери лифта открываются прямо в мои апартаменты.

— Кто это и почему она вся в грязи и крови? — Эбигейл, моя сестра, стоит, уставившись с широко раскрытыми глазами на Лилит в моих руках.

— То, что я дал тебе ключ, не значит, что ты можешь пользоваться им, когда вздумается, — говорю я ей, пронося Лилит в квартиру.

Гусеница шевелится, но не открывает глаза.

— Кто она? — требует Эбигейл.

— Лилит, — отвечаю я, не удостаивая её подробностями.

Лилит открывает глаза, и её хватка на ноже усиливается.

— Ханна упоминала её, — говорит Эбигейл.

— Кто бы сомневался. А теперь, если ты не против, уходи.

— Нет. Ей явно нужна моя помощь. — Эбигейл подходит и мягко касается головы Лилит, отчего та вздрагивает в моих руках.

— Всё в порядке, это моя сестра, — успокаиваю я её. Прекрасный взгляд Лилит обращается к Эбигейл.

— У неё обезвоживание. Ей нужна жидкость, — говорит Эби. — Неси её в душ. Я помою её.

Я направляюсь в ванную, и Эбигейл идёт следом.

Эбигейл выбрала совершенно иной путь, чем я. Она училась в медицинском, но перешла на сестринское дело. Это то, что ей нравилось столько, сколько я себя помню. Хотя я вижу её нечасто, она постоянно пишет мне. Если я не отвечаю, она злится и иногда появляется вот так, как сегодня, без приглашения.

— Лилит, тебе нужно помыться, чтобы мы могли осмотреть раны, — мягко говорю я.

Прежде чем зайти с ней в душ, Эбигейл включает воду, а я проверяю, чтобы она была тёплой, после чего ставлю Лилит на ноги. Она вся в грязи и пыли, и один Бог знает, в чём ещё. Платье безвозвратно испорчено, поэтому я осторожно снимаю его, предварительно сняв свою куртку. Я уверен, что когда-то оно было красным, но теперь под слоем грязи трудно разобрать первоначальный цвет. От него почти ничего не осталось, так что я просто бросаю его в угол ванной. На ней остаются трусики и бюстгальтер, когда я осторожно подставляю её под тёплые струи воды. Я замечаю кулон на обнажённой бледной коже — по нему стекают грязь и запёкшаяся кровь. Это приводит меня в ярость, поскольку я должен был уберечь её, но в тоже время тот факт,