Хозяйка пряничной лавки - Наталья Шнейдер

— Благодарю вас, Петр Алексеевич, — сказала я. — Ваше вмешательство было очень кстати.

Он фыркнул.

— Я, кажется, предупреждал, что превыше всего ценю свой покой. А ваши, с позволения сказать, гости…

— И все равно спасибо, — не знаю зачем повторила я.

Выдержать его взгляд не получилось, ресницы будто сами собой опустились, и щеки загорелись. От мороза. Разумеется, от мороза.

Чтобы скрыть неловкость, я развернула записку. Тупо уставилась на закорючки. Вернуться в комнату, сверить с прописями, которые дал постоялец, и расшифровками, что я записала для себя, пока не забыла? Может, и получится разобрать.

— Хотите, чтобы я прочитал это для вас? — спросил Громов.

— Будьте любезны.

Ветров наверняка знал, что его жена неграмотна, как и ее тетка. Хотел, чтобы я нашла кого-то, кто мне прочтет, наверное, еще и доплатила бы. Чует моя… гм, сердце — нет ничего хорошего в этой записке.

Громов развернул листок. Лицо осталось ледяным, но в глазах промелькнуло нечто… почему-то мне захотелось посочувствовать недомужу.

— «Любезной супруге моей — пять мешков извести, дабы отбелить пятна на репутации. Если не хватит, дай знать, с превеликим удовольствием пришлю еще. С неизменной заботой о тебе — Анатоль Ветров».

— Ах он паразит! — взвилась тетка после мгновения тишины.

— Тетушка, — сказала я ровно и спокойно, пока она набирала воздуха для новой тирады. — Закройте окно. Дует.

Она закашлялась — как будто воздух застрял в груди. И, к величайшему моему изумлению, послушалась.

Известь, значит. Пять мешков. В каждом — пуда два. А то и больше.

В голове сами по себе закрутились формулы. Дефекация. В буквальном переводе с латыни — очищение. Две-три десятых процента известкового молока к свекольному соку — на патоку нужно будет пересчитать, а может, просто проверить эмпирическим путем.

В свекловичной патоке много сахарозы, которая связана с примесями — солями, белками, красящими веществами. Всем тем, что, собственно, придает ей темный цвет, землистый запах и горечь. Известь защелачивает этот раствор. Белковые примеси «сваливаются» в хлопья, кислоты связываются с кальцием, образуя нерастворимые соли.

Через получившийся мутный раствор на следующем этапе — сатурации — прогоняют углекислый газ. Он связывает известь, осаждая ее в виде мела. И микрокристаллы мела собирают на себя хлопья примесей. Остается только отфильтровать их — и из черной горько-сладкой жижи с земляным вкусом получится золотистая сладкая патока.

Не такая душистая, как мед. Без ферментов, микроэлементов и прочих его полезностей.

Однако влагу в пряниках она будет держать не хуже. И обойдется мне куда дешевле сахара.

Вот только размешать известь с патокой легко, а как технически реализовать сатурацию? Здесь нет баллонов с углекислотой.

Я не я буду, если не придумаю, как выкрутиться. Например, поставлю брагу в промышленных масштабах — при брожении как раз выделится углекислый газ — и подведу трубку в емкость с патокой.

Раз уж мой недосупруг был так любезен, что прислал мне первую часть набора юного химика или домашнего кондитера, что в моем случае то же самое. Грех этим не воспользоваться.

Я еще раз посмотрела на мешки. Губы растянулись в улыбке. Такого количества извести хватит на тонны патоки.

И, кстати, осадок можно будет сбыть как удобрение. Но об этом я подумаю потом.

— Дарья Захаровна? — окликнул Громов. — Вам нехорошо?

Он смотрел на меня с нескрываемым недоумением. В самом деле — тут оскорбить пытаются, а я сияю будто начищенный грош.

— Мне? Мне отлично, Петр Алексеевич! Мне просто замечательно. — Я задрала голову к окну. — Тетушка!

Анисья снова отворила створку.

— Посоветуй, к кому послать за крепкими парнями, чтобы подарок от муженька в сарай перенести?

Громов покачал головой, явно утвердившись во мнении, что у хозяйки не все дома, и уже собрался уходить, когда из-за угла выехали еще одни сани. Груженные бочками.

— Госпожа Ветрова? — Возница приподнял шапку. — Вам подарок. От мужа. И записка.

— Подарок, говоришь? — хмыкнула я.

Забрала у возницы записку, протянула Громову.

— Будьте добры, Петр Алексеевич.

Он вздохнул, всем видом показывая, что чтение чужой переписки в его обязанности не входит, но бумагу взял. Пробежал глазами. Губы тронула злая усмешка.

— Ваш супруг, Дарья Захаровна, отличается редким… остроумием. Вы уверены, что хотите услышать его послание?

— Читайте, — кивнула я.

Он снова недобро усмехнулся. Начал читать тем особенным казенным голосом, каким оглашают опись имущества наследодателя или приговор по делу о краже курицы.

— «Любезной супруге моей, с неизбывной заботой о ее фигуре. В столице нынче барышни уксус пьют, дабы талия тоньше была. Тебе, полагаю, уже не поможет жиры согнать, но как любящий супруг я должен хотя бы попытаться. Надеюсь, пяти бочонков хватит».

Я расхохоталась. Громко, заливисто, от души, запрокинув голову.

— Барыня! — Нюрка подскочила ко мне, как воробьиха, защищающая птенца, схватила за рукав. — Барыня, вы не слушайте его, гада такого! Вы вовсе не жирная! Вы красивая, в теле, статная! Да на вас любой купец оглянется! И не только купец!

Я отмахнулась, утирая выступившие от смеха слезы.

— Спасибо, милая. Не переживай. Все хорошо.

— Да как же…

— Погоди, не мешай думать.

Уксус. Кислота. Вот оно. Решение, которое я искала.

Конечно, соляная кислота была бы лучше — ее и понадобится меньше, и реакция пойдет быстрее, и в углекислоте будет меньше водяного пара. Но где ж ее взять в промышленных масштабах? Да и обращаться с ней придется очень осторожно.

Однако уксус тоже кислота. Пять дармовых бочонков. И, если залить ею мел, выделится углекислый газ. Аппарат Киппа можно собрать из пары бутылок и трубок — найдутся у аптекаря. Потом, когда разбогатею, можно будет и стеклодуву нормальный заказать.

Ацетат кальция, который останется после химической реакции, к слову, консервант. Подавляет развитие грибков и бактерий, защищает хлеб от картофельной болезни и продлевает срок хранения выпечки. И он термостабилен.

Два зайца — одной бочкой с уксусом.

А для более равномерного распределения газа в патоке можно использовать не промышленный газогенератор, которого здесь нет и быть не может, а магию воздуха. Мою магию. Надо только научиться аккуратно ею пользоваться, чтобы не падать в обморок после каждого производственного цикла.

Научусь. Мозг можно прокачать, как и мышцы. Это я тоже знаю по себе — помню, как тяжело давалась учеба поначалу и как потом я не могла жить без книг. С магией наверняка что-то подобное.

Жаль, Ветрова