Данияр. Неудержимая страсть - Маргарита Светлова

годами не позволяла себе даже мечтать, что мы когда-нибудь будем вместе. И я смирилась, научилась жить с этой болью. Но ты… Ты не просто ждал. Ты строил дом. Для нас. — Её голос дрогнул от переполнявших её чувств. — Я до сих пор не могу в это поверить. Ты рядом, и мой. Это звучит, как сказка.

Данияр с облегчением выдохнул и притянул её к себе, чувствуя, как тело Деи задрожало в его объятиях.

— Я тоже до сих пор не могу поверить, что всё это не сон, — прошептал он, губы его мягко коснулись её волос. Данияр прикрыл глаза, погружаясь в долгожданное ощущение покоя. Она была здесь, доверчиво прижималась к нему. Как он и мечтал все эти годы.

Дея тихо усмехнулась прямо ему в грудь, затем подняла голову, и в её влажных глазах плескались шаловливые искорки.

— Надо было сразу начинать с дома, тогда бы и бежать волком не пришлось, — поддразнила она. — Вот видишь, какая пара у тебя меркантильная оказалась. Теперь, наверное, уже жалеешь?

Данияр рассмеялся — и впервые за долгое время его смех был лёгким, без привычной изнывающей боли в груди.

— А если я скажу, что я очарован твоей прямолинейностью, поверишь?

— Хм… — она усмехнулась, и её зелёные глаза сверкнули озорным огоньком. — Даже не знаю… Вы, мужчины, вечно обманываете нас, наивных.

— Только не я, — его голос стал тихим и невероятно нежным, он окутывал девушку, словно тёплое одеяло, обещая исцелить её израненную душу. Но когда он продолжил, чувство вины, словно отточенное лезвие ножа, пронзило её сердце, омрачая момент их воссоединения. — И не тебя.

Дея не находила слов, не могла даже вздохнуть полной грудью. Она на миг застыла. Вся её жизнь, сплошная ложь, внезапно обернулась тяжким свинцовым грузом, пригвоздившим к земле.

Данияр, словно почувствовав смятение своей пары, приподнял её лицо ладонью.

— Детка, — произнёс он бархатным тоном, от которого боль отступала. — Не позволяй призракам прошлого портить наше будущее. Давай договоримся. Всё, что было, — уже прошло. Мы оставим это за порогом. Теперь будем строить будущее. Счастливое. Ты и я, пара, и это здорово

— Хорошо, — она глубоко вздохнула, и в её глазах заплясали озорные искорки. — Но сразу предупреждаю: в отношениях я не сильна. Так что, если вдруг напортачу… а я обязательно это сделаю, — её глаза хитро сощурились, — не суди строго и не рычи. Новичкам полагается скидка на ошибки.

Данияр вновь рассмеялся — низкий, искренний смех, который шёл от самого сердца. Такую Дею он никогда не знал. Нет, прежняя, знакомая ему ранимость всё ещё пряталась в глубине её глаз, но эта новая версия интриговала и заставляла кровь вскипать. А ещё он никогда не сталкивался с такой скоростной сменой эмоций. Но он точно знал, что за ледяной маской спокойствия скрывался вулкан, а за колкой фразой — боль.

Он даже не пытался анализировать эту странность, эту загадку, в которую она превратилась. Всё стало неважно, главное, что она здесь. Она — его пара. Пусть их связывает пока лишь тонкая, почти невесомая ниточка, но она уже есть. Этого было более чем достаточно.

Его Буран ликовал, чувствуя близость Рыжей, чувствуя, как та с интересом следит за ним. Ему уже не терпелось поближе познакомиться с плутовкой. Но он не торопил Данияра. Ночь он мог и подождать.

— Я тоже в отношениях не ас, — на его губах появилась улыбка. — Но обещаю сделать всё, чтобы ты была счастлива.

Вновь возникло неловкое молчание; его прервала Дея. Она ещё чувствовала себя неловко рядом с Данияром.

— Нас, наверное, заждались…

Ему не понравилось, что она пытается сбежать. Внутри всё взбунтовалось, требуя забрать домой и никуда не отпускать. Но он сумел усмирить свою доминантную природу.

— Скорее, изнывают от любопытства, — парировал он.

Дея фыркнула:

— Ну, что ж, придётся их спасти. А то на меня ещё и этот грех Зара повесит, мол, приехала рыжая бестия — и весь народ покоя лишилась.

Она сделала шаг, но он мягко перехватил её за руку.

— Подожди. — В его глазах читалась непоколебимая решимость. — Сегодня я не стану настаивать, чтобы ты пошла со мной. Я понимаю, что вы с Мартой давно не виделись. Но завтра начинаем жить вместе. И отговорку «мне нужно время» я не принимаю.

Первым её порывом было возмутиться. Восстать против этого давления, тона, не терпящего возражения, но передумала. Кто знает, сколько им отмерено? Тратить драгоценное время на выяснение того, кто главнее, у неё не было ни малейшего желания.

— Ладно, — сдалась она, высвобождая руку.

Едва они вышли из дома, на них устремились десятки глаз. Дея с удивлением заметила вновь пришедших членов стаи; они все улыбались, кто подмигивал, а кто махал рукой. Девушка ответила им тем же, с теплотой поприветствовала. Тут всех будто прорвало: посыпались вопросы, поздравления с возвращением домой. Но Данияр одним только взмахом руки заставил всех замолчать и выдал:

— Мы с Деей — пара, и завтра она переезжает ко мне. — Все дружно загалдели, не скрывая радости; образование пары для стаи — знаковое событие. — И ещё… Ростислав, Морис — пока меня не будет, охраняете её, как мою сестру.

В воздухе повисло ошеломлённое молчание. У Деи от его заявления челюсть отвисла. Она смотрела на него так, словно у беты внезапно отросла ещё одна голова.

— Кх… — прочистила она горло. — Я думаю, с охраной ты перегнул, — выпалила она на одном дыхании, чувствуя, как на её щеках загорается румянец от смущения и досады. — Не нужно мне всего этого, я сама справлюсь в случае нападения.

Данияр наклонился к её уху так близко, что губы почти коснулись кожи, и прошептал так тихо, что услышала только она:

— А это не от врагов охрана. Это для того чтобы ты снова не сбежала. Извини. Я больше не готов рисковать. — Он отстранился и перевёл взгляд на сестру. — Айрис, не вздумай учить Дею своим штучкам, иначе… — Он недоговорил, но многозначительный взгляд сказал всё за него.

— Угу, — буркнула та, но в её глазах заплясали лукавые искорки.

Дею так и подмывало огрызнуться, что это она сама может многому научить Айрис. Но благоразумно удержалась. А то мало ли придётся воспользоваться своими навыками. Да и чем меньше знает Данияр, тем нервы его целее.

Он наклонился и оставил на её губах короткий, но властный поцелуй, чем вновь смутил девушку. Она хоть и обрела волчицу, но в душе так и осталась человеком. Среди оборотней считалось естественным выставлять свои чувства напоказ. Особенно парам было сложно удерживаться от постоянных прикосновений,