Тебе больно? (пер.dreambooks1) - Х. Д. Карлтон

— Что значит еще один, — уныло повторяю я.

Сегодня вечером он решительно настроен на это, и я задаюсь вопросом, может быть, это только для того, чтобы убежать от собственного разума. Больше всего на свете я хочу, чтобы он рассказал мне, что мучает его в ночных снах, но томительное жжение его слов и твердое давление его члена на мой низ живота заставляют меня молчать.

— Ты была голой? — спрашивает он.

— Да, — шепчу я.

Он хмыкает, затем берется за конец моей футболки и тянет ее вверх, освобождая мои руки, чтобы полностью снять ткань.

Мои соски твердеют, когда прохладный воздух оседает на моей раскрасневшейся коже, заставляя мурашки выходить на поверхность. Я дрожу, несмотря на то, что внутри у меня все горит.

Затем он стягивает с меня плавки и раздвигает ноги, чтобы оказаться между ними.

Мои щеки горят, когда я чувствую, насколько скользкие у меня внутренние поверхности бедер. Мой мозг разделился на две стороны одной медали. Я хочу, чтобы он почувствовал, как сильно я нуждаюсь в прикосновениях, но не хочу, чтобы он знал, что это только для него.

Взяв мои запястья обратно в одну руку, он снова сжимает их над моей головой, нависая надо мной. Горячее дыхание обдувает мою чувствительную плоть, и я не могу удержаться, чтобы не сжать бедра вокруг его бедер.

— Где я тебя трогал? — спрашивает он, держа свободную руку на моем внешнем бедре. Его ладонь обжигает мою кожу, но само его присутствие излучает тепло.

— Мои соски, — хрипло признаюсь я. — Твоим ртом.

Он хмыкает, глубокий звук ползет по каждому нерву в моем теле. Я резко вдыхаю, когда он наклоняется и захватывает мой правый сосок между зубами, втягивая пик в свой горячий рот и резко посасывая.

Моя спина откидывается от кровати, дрожь сотрясает мое тело, когда стон срывается с моего языка.

— Да, — шепчу я, прижимаясь к нему своей киской, и разочаровываюсь, когда чувствую материал его шорт, а не голый член.

Я должна была сначала сказать, что он голый, исключительно для собственного самоудовлетворения.

Он резко прикусывает мой сосок, прежде чем отпустить его, и поднимает подбородок настолько, что лунный свет освещает строгие линии его лица и открывает его потемневшие глаза.

Это парализует — то, как он ненавидит хотеть меня. Это придает сил.

— Ты целовал мои бедра, — говорю я ему, удерживая его взгляд. — Ты умолял полизать меня.

На его правой щеке появляется ямочка, губы слегка кривятся. Эти ямочки выдают его, иначе его веселье можно было бы увидеть только в его глазах.

— Ты сказал: «Дай мне попробовать тебя на вкус, bella — красавица». Моя киска была влажной, как и сейчас, и у тебя чуть слюнки не потекли, лишь бы попробовать.

В его груди зарождается рык, и он садится, ослабляя хватку на моих запястьях.

— Держи руки над головой, Сойер. Если ты захочешь прикоснуться ко мне, ты будешь придерживаться тех же правил и будешь умолять об этом.

Это не должно быть проблемой.

Вот только в тот момент, когда он скользит вниз по моему телу, устраивая свои плечи между моих ног, я сгораю от желания запустить руки в его волосы.

Я сопротивляюсь, пока он оживляет мои сладкие мечты и осыпает мягкими поцелуями мое бедро, сохраняя зрительный контакт. Тени стали глубже, так как он больше не находится прямо в лунном свете, но я все еще могу видеть его глаза достаточно, чтобы почувствовать их интенсивность.

Когда он достигает моей киски, делает паузу, его дыхание веером пробегает по чувствительной области.

— Дай мне попробовать тебя на вкус, bella — красавица, — дьявольски шепчет он, и этот акцент делает слова намного более восхитительными, чем в моем сне.

Мое сердце подпрыгивает в горле, почти не давая вырваться отчаянному «да».

Ямочка снова появляется, но он не дает мне посмотреть на нее, опускает подбородок вниз и скользит языком по моему входу.

И снова моя спина отрывается от кровати, а я сжимаю руки в кулаки, чтобы подавить желание прикоснуться к нему.

— О, черт, — стону я, задыхаясь, когда острый конец его языка проводит взад-вперед по моему клитору, зажигая каждый нерв внутри.

Как ему удается задеть каждый из них?

Мои бедра подрагивают, а глаза закатываются. Я уже близка к оргазму. Этот сон подтолкнул меня к краю, и Энцо воплотил его в жизнь — это трансцендентно.

Мои руки вцепились в подушку надо мной, яростно выгибаясь в ней. Он переключает свое внимание вниз, с жаром погружаясь в мою киску, вылизывая меня так тщательно, что я убеждена, что нет ни одного дюйма, который бы он не облизал.

Он мурлычет, прежде чем прорычать:

— Каково это — быть съеденной заживо?

— Этого недостаточно, — пролепетала я, задыхаясь. — Я бы предпочла, чтобы ты затрахал меня до смерти.

Он поднимается на колени и стягивает рубашку через голову за воротник. Мой рот наполняется слюной при виде лунного света и теней, вступающих в войну за каждый выступ и изгиб его тела.

Я уже готова сесть и лизнуть его пресс. Однако он уже стягивает шорты, обнажая нечто гораздо более манящее. Его член торчит прямо передо мной, чуть-чуть загибаясь вверх. Это секрет того, как он попадает во все эти идеальные точки внутри меня.

— Почему ты стал любимчиком Бога?

Он смотрит на меня со зверским выражением.

— Ты сможешь спросить его сама, когда я отведу тебя к нему.

Я прикусываю губу, но у меня вырывается вздох, когда он хватает меня за бедра, поднимая их на высоту своих собственных, а затем направляет свой член к моему входу, при этом я лежу на кровати только верхней частью спины.

Он держит меня там, отстраняясь, так близко к тому, чтобы снова почувствовать себя полноценной.

— Позволь мне познакомить тебя с ним, bella — красавица.

— Блять, да, наполни меня...

Он входит в меня прежде, чем я успеваю закончить, резкий крик заменяет мою мольбу. Он делает паузу, давая мне время привыкнуть к его размеру. Это неестественно, то, как он заполняет меня так полностью.

— Тсс, смотритель услышит, — бормочет он.

Как по команде, за нашей дверью раздается скрип, и мой пульс учащается до катастрофического уровня. Я кривлю губы, пытаясь сохранить тишину, пока Энцо