Бывшая жена. Я восстану из пепла - Тая Наварская

я был на коне, все лебезила передо мной… В рот заглядывала… А как беда — так она сразу переобулась. И речи льстивые закончились, и взгляды томные… В общем, лохонулся я, Адель. Клюнул на то, чего никогда не было. А теперь пелена с глаз с спала, и я все осознал. Каким был идиотом, как сильно тебя обидел…

Он вновь порывается схватить меня за руку, но я не позволяю ему этого сделать.

— Мне жаль, что все так вышло, Миш, — говорю, пристально глядя ему в глаза. — Жаль, что ты ошибся и разочаровался в своем выборе, но я не могу быть твоим спасательным кругом. Больше не могу.

— Ну да, конечно. Закон бумеранга, — горько усмехнувшись, он роняет голову на грудь. — Когда-то я отказался от тебя в тяжелый период, и теперь получаю по заслугам.

— Дело не в бумеранге. А в том, что я больше тебя не люблю.

Я произношу это спокойно. Без какой-либо агрессии и желания уколоть. Просто констатирую факт, который в последнее время стал очевидным.

Я больше не люблю бывшего мужа.

Не страдаю по нему.

Не хочу вернуть былое и не вспоминаю то, как мы раньше жили. Точнее вспоминаю, но лишь в контексте светлой грусти и благодарности за двух замечательных детей.

— У тебя кто-то есть? — лицо Миши перекошено мукой.

— Да, — я не вижу смысла скрывать свои отношения. — Я встречаюсь с одним человеком.

— Этот тот мужик с работы?

— Откуда ты знаешь?

— Ленька как-то упоминал, что один твой коллега периодически захаживает к вам в гости. Я уже тогда подумал, что это неспроста.

— Да, неспроста. Мы действительно вместе.

Миша проводит ладонью по бледному лицу, словно силясь стереть с него разочарование и усталость. Но это не помогает. Его черты по-прежнему кажутся болезненно заостренными, а во взгляде сквозит печаль.

— Ты думаешь, у вас серьезно? — нарушает затянувшуюся тишину.

— Думаю, да.

— Любишь его?

Я вновь поджимаю губы:

— Зачем ты спрашиваешь? Ведь мои ответы причиняют тебе боль.

— Да, причиняют! — он вскидывается. — И знаешь, в чем парадокс? Я рассчитываю на правду, но при этом как-то подспудно надеюсь, что ты солжешь! Скажешь, что еще не все потеряно и однажды ты сможешь простить меня…

— Я уже простила, Миш, — роняю мягко. — Но забыть не смогу.

Какое-то время мы молчим, глядя в разные стороны. Каждый думает о своем. Миша утопает в раскаянии и жалости к себе, а просто дивлюсь неожиданным поворотам судьбы.

Могла ли я — едва очнувшаяся от комы, лысая, исхудавшая и потерянная — предположить, что спустя годы буду сидеть перед бывшим супругом и слушать его мольбы о прощении? Едва ли. Ведь, уходя, он был преисполнен достоинства и веры в собственную правоту.

А сейчас я в очередной раз убеждаюсь, что жизнь — самый беспощадный мститель. Никто и никогда не сможет наказать человека хуже, чем последствия его собственных решений.

И если в аварии нужно винить несчастный случай, от которого не застрахован никто, то отношения с Катей Миша выбирал осознанно и вполне самостоятельно. Так что здесь я ему сочувствовать не стану.

— Я, пожалуй, пойду, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Если что-то понадобится, звони. За Лизкой заеду часов в семь-восемь.

— Хорошо, — бесцветно отзывается Миша, по-прежнему глядя на меня с невыразимой тоской. — И спасибо, что выслушала, Адель…

— Да не за что, — пожимаю плечами.

А затем, не оглядываясь, устремляюсь прочь.

Глава 53

Утро начинается с Вериного звонка. Мы с подругой довольно часто созваниваемся, но в такую рань — никогда. Поэтому я сразу смекнула, что-то стряслось.

И действительно, голос у Веры был подавленный. Ломкий, бесцветный, полный какой-то скрытой тоски. Она попросила о встрече, и я тотчас согласилась, не став уточнять детали. По интонациям поняла, что это не телефонный разговор.

Завезла Лизку в садик, заскочила в офис, чтобы раздать подчиненным поручения, и тотчас рванула в кафе, в которым мы с подругой договорились о встрече.

Когда я захожу в помещение, Вера уже поджидает меня за столиком у окна. Напротив нее — чашка кофе, а на лице — мертвенная бледность. И темные круги под глазами. Будто она всю ночь не спала.

— Что случилось? — осведомляюсь с ходу, решив не тратить время на формальности.

Вера вздыхает. Тяжело так, обреченно. Потом отодвигает чашку с едва тронутым кофе и на одном дыхании выпаливает:

— Марк мне изменяет.

— Что?! — мои глазные яблоки чуть не выпрыгивают из орбит.

Марк и Вера всегда были образцово-показательной парой. По крайней мере, со стороны. Восемнадцать лет в браке, взрослый сын, успешный совместный бизнес. Про таких, как они, обычно говорят «созданы друг для друга». И тут такие кошмарные новости…

— Да, — усмехается невесело. — Сама до сих пор не верю.

Я тупо хлопаю ресницами не в силах осознать услышанное.

— Но как… Как ты узнала? — хриплю потрясенно.

— Увидела своими глазами, — ее голос полон боли. — Помнишь квартиру моей покойной бабушки? В которой мы все собирались сделать ремонт, а потом сдавать?

Я киваю. Да, припоминаю такое.

Пару лет назад у Веры умерла бабушка. Из наследников — только она. Квартирка была дряхлой, и, по совету риэлторов, Вера и Марк собирались ее слегка подмарафетить, а потом запустить арендаторов. Да только из-за повышенной занятости руки все не доходили…

— Так вот. Звонит мне, значит, соседка. С деликатной просьбой. Мол, можно ли как-то потише сексом заниматься? Дети маленькие и все такое…

Я в ужасе накрываю рот рукой, а Вера тем временем продолжает:

— Я сначала решила, что это Андрей. Привел туда подругу и развлекается. Ну а что? Дело-то молодое. А сын в этом году как раз школу окончил.

Я уже предчувствую, куда свернет эта гаденькая история. Предчувствую и покрываюсь мурашками.

— В общем, поехала я на квартиру. Захожу — а там картина маслом: на бабушкином диване голая стонущая девица, а между ее ног — голова моего благоверного. Старается, понимаешь ли. Любовницу ублажает.

На этих словах голос Веры все же срывается, и она, задушено всхлипнув, прячет лицо в ладонях. А я сижу ни жива ни мертва. Только сердце галопом заходится, да ядовитая горечь по венам расползается.

Ну Марк! Ну подонок!

Вера яркая, эффектная, обаятельная. С большим сердцем и живым умом. Как он мог променять ее на какую-то пигалицу?! Да еще и делать свои грязные дела в квартире ее покойной бабушки?!

Мерзость редкостная!

— Это просто жесть, Вер… — кряхчу, пребывая в глубочайшем шоке.

Подруга шмыгает носом и, взяв себя в руки, продолжает рассказ:

— Но это еще цветочки,