Разведена! После 40 жизнь только начинается - Анна Грин

— Ты вот, знаешь ли, тоже меня не дождался. Сколько тебе там? Сорок с лишним лет? А уже столько баб перевидал. А надо было ждать свою единственную, цветочек свой для меня беречь. А вместо всего этого ты вон чего устроил — шлюхался где-то все эти годы. А сейчас претензии мне высказываешь, что я тебя в гостинице не дождалась.

— Я так понимаю, откат произошёл?

— Ты все правильно понимаешь. И сейчас перед тобой вменяемый, взрослый человек, которому не нужна нянька и не нужен контроль. Давай все, что было в Вегасе, оставим в Вегасе. — Припомнила я старую поговорку. — И закончим на этом любое общение.

— Подожди, Александра.

— Господи, неужели ты выучил моё имя? — Зло произнесла и отодвинула трубку от уха.

Глава 44

Саша.

— Саша! — Рыкнул в трубку Беркутов и быстро затараторил. — Знаешь, мне всегда казалось, что в отношениях главное — компромиссы: сегодня права ты, завтра не прав я.

Я расхохоталась.

Определённое чувство юмора у него было неплохое. Такое, что в какие-то моменты я даже отключала критическое мышление, как тогда в ресторане, когда он открыл рот. Но, слава Богу, его мужицкая магия была не настолько всесильна для того, чтобы я с отключённой башкой находилась всё время.

— Виктор, мы с тобой взрослые люди. Хватит. Я тебе прямым текстом говорю, что я не заинтересована. Спасибо, интересы женские обходятся очень дорого.

— Да что ж ты за бес-то в юбке? — Зло произнёс Виктор, выдыхая и фыркая в трубку.

— Бес в юбке? С чего ты вообще это взял? От того, что тебе отказывают, это не говорит, что женщина какая-то неправильная.

— Да нет, нет, Саш, вся ты правильная. Просто бес в юбке. Я почти уверен, что тебя из церкви выгоняют, потому что ты в момент задуваешь все свечи и загадываешь желание.

Я поджала губы, усмехнулась тихонько.

— У тебя есть мир абсолютно всех женщин, — начала медленно я. — Тебе зачем женщина за сорок? Чего ты с ней не повидал?

— Слушай, я просто всегда придерживался мнения, что до тридцати женщина молодеет, а вот после она становится чертовски хороша.

— Хватит. Мне очень приятны твои тётушки и мама. Они чудесные женщины. Я почти уверена, что они приложили максимум сил для того, чтобы воспитать чудесного тебя, но что-то пошло не по плану, и ты где-то, скорее всего, не до вкусил воспитания. Поэтому я больше чем уверена, что нам с тобой не по пути.

— Да, твою мать, Саша, — распсиховался Беркутов. — В конце концов, я, можно сказать, перед тобой на задних лапах танцую. Я тебе всё, что угодно. Я ввёл тебя в свою семью.

— Не передёргивай, Виктор. Не передёргивай. — Щёлкнула я пальцами. — Ты не вводил меня в свою семью. Ты возжелал отвязаться от матримониальных планов своих близких женщин.

— Я ввёл тебя в свою семью. Ты просто очуметь как зашла тётушкам и матери. Я говорю тебе о том, что, блин, какая разница, как будет называться то, чем мы с тобой занимаемся, если это по кайфу нам вдвоём?

— Слушай, Беркутов, я бы вот поняла, если бы ты предложил мне флирт, перепих — я бы ещё действительно подумала и согласилась, скорее всего. — Тяжело вздохнула. — Но тебе ж чего-то там больше нужно? Семейные ужины, встречи с родственниками? Нет, спасибо. Я уже там побывала — больше туда не хочу.

— Это он? — Короткий вопрос.

Я расхохоталась.

— Виктор, успокойся. Это не твоя война. Тебе абсолютно нечего в ней делать.

— Саш, не кидай трубку. Не кидай. Я сейчас приеду, вынесу дверь.

— Я не верю, что женщина за сорок свела тебя с ума. У тебя есть девчонки двадцатилетние. У тебя есть топ-модели, эскортницы? Все, кого пожелаешь. Не надо желать женщину, которая выбыла из этой гонки.

— Из какой гонки, Саш? Ты на жизни-то крест не ставь.

— Из гонки за мужские причиндалы. — Тяжело произнесла я. — Не надо ко мне лезть. Я впервые нахожусь в том состоянии, что мне абсолютно плевать, как я буду выглядеть, как буду звучать, и что про меня подумают люди. Я впервые в жизни свободна, и своей свободой я планирую распорядиться на все сто процентов. Явно не положу её возле ног мужика. Я, возможно, просто хочу танцеваться. Танцевать и смеяться. Я была всем кем угодно: женой, матерью, любовницей, домохозяйкой и шлюхой. А теперь я просто хочу побыть собой. Пожалуйста, отнесись с уважением, если я не очередная галочка в твоём послужном списке. Отнесись с уважением к моему желанию. Если ты продолжишь давить — я найду ответ на вопрос: что тебе нужно от женщины глубоко за сорок — просто непокорённая вершина.

— Тебе чего, плохо со мной было? — Слишком спокойно для того, чтобы отпустить ситуацию, спросил Виктор.

Я пожала плечами, хотя он этого и не увидел.

— Слушай, да мне и без тебя хорошо. Чего ты привязался? Неужели ты считаешь, что счастье одной женщины сосредоточено в межножье мужском?

— Да я не привязался. Просто, наверное, знаешь, меня немного тоже триггернула наша встреча.

Я покачала головой и прикусила нижнюю губу.

— Виктор, я не та женщина, с которой тебе будет хорошо. Я капризная, избалованная, самодостаточная, резкая, требовательная. Поверь, я превращу твою жизнь в ад.

Я говорила искренне. Настолько, насколько могла сейчас, просто из-за того, что я действительно не понимала мотивации Беркутова. Он слишком сильно цеплялся. И на задворках сознания мелькали мысли: Беркутов, Абрамов, весь высший свет, те самые сильные мира сего — я не исключала возможности, что просто кто-то пытается очень сильно насолить Рубену и трахнуть его жену. Поэтому если я уж и захотела бы спать с кем-то, то это явно был бы мужчина, который не обитает где-то вблизи моего бывшего.

— Знаешь, что? Отношения с бабой всегда должны быть нервными. Потому что спокойным, твою мать, я могу быть и один. — Зло выдохнул Беркутов, и я покачала головой.

— Вот и найди себе для нервных отношений кого-нибудь другого.

— Саш, не клади трубку. Я приеду.

— Я тебя выставлю. Я не только тебя выставлю, но ещё и создам скандал в прессе. Поверь, это будет очень красиво выглядеть. А ещё красивее звучать в пересудах. Отстань от меня.

— Саш, ну ты же сама прекрасно понимаешь, что ничего так не сближает людей, как общий смех и грех. Посмеялись мы с тобой уже вдоволь, даже поплакали.

— Я не плакала. Если только