Копатель - Тиффани Робертс

— Ты тоже сексуальна. Очень сексуальна.

От его прикосновения ее пронзил шепот удовольствия. Его пальцы были так близко к киске, когда он дразнил ее плоть, и сила, с которой он сминал ее задницу, прижимала клитор к его твердому животу.

Она застонала, впиваясь пальцами в его шкуру, когда ее бедра инстинктивно задвигались, тело жаждало большего удовольствия.

— Уркот…

Ее живот издал громкое, раскатистое урчание.

Келли и Уркот замерли, его руки сжали ее ягодицы. Восемь ярких глаз метнулись к ней.

— Эх, хе-хе, — неловко рассмеялась она. — Неподходящее время, но я умираю с голоду.

— Формирователь, уничтожь меня, — прорычал он.

Глаза Келли расширились, когда он схватил ее за бедра, оторвал от себя и перекатился, поджав ноги под заднюю часть тела.

— Должен поохотиться, — пробормотал он, ставя ее на ноги и отстраняясь. — Должен найти еду.

Струйка жидкости хлынула из ее влагалища, стекая по внутренней поверхности бедер и икрам. Келли ахнула и сжала ноги вместе, прижав кулак к тазу.

Какого хрена?

О, нет, нет, нет. Она что, только что описалась?

Нет, это была не моча. Неприятное давление осталось в мочевом пузыре. Это было что-то другое. Это была…

Его сперма.

Ну, а чего ты ожидала после всех тех разов, когда он кончал в тебя, пока вы были связаны его узлом?

Она бросила испуганный взгляд на Уркота, но он уже двигался к одеялу, свисавшему с потолка. Его синие отметины мерцали в свете кристаллов.

Уркот продолжал бормотать себе под нос, переходя на родной язык. Она смогла разобрать только обрывки того, что он сказал — что-то о неудаче, о том, что он не думал. Он сдернул одеяло, вертя головой, как будто выискивал в растительности поблизости что-то съедобное.

— Эм, Уркот?

— Будь прокляты мои глаза.

— Уркот?

Он вышел из грота на небольшой выступ и оглядел пещеру, сжимая одеяло в кулаке верхней правой руки, мышцы напряглись под его шкурой.

Вздохнув, Келли проковыляла к своему рюкзаку, съежившись, когда из нее просочилось еще больше семени. Ее ноги оставляли мокрые следы на полу.

Это невозможно остановить, Келли. Лучше прими все таким, какое оно есть.

Со стоном она присела и схватила рюкзак, пытаясь не обращать внимания на жидкость, вытекающую под ней. Она порылась в сумке, пока не нашла на дне большие связки листьев и вытащила две.

Ее лицо пылало, когда она встала и направилась к Уркоту, сунув один из свертков ему под нос.

— Та-дам!

Он вздрогнул, прежде чем перевести взгляд на нее. Он молча взял подношение, ослабил завязку и отодвинул листья, обнажив толстые полоски вяленого мяса внутри. Его жвалы дернулись вверх и опустились. Схватив ее за запястье, он положил завернутую в листья еду ей на ладонь.

— Ты ешь.

Она показала другой сверток.

— У меня есть еще. Ты съешь этот.

Уркот покачал головой.

— Эта еда для тебя.

— Но ведь есть…

Он крепко взял ее за подбородок.

— Нет, Келли. Эта еда безопасна для тебя. Но когда она закончится, потому что я ее съем, что будешь есть ты? Мы не сможем приготовить здесь мясо, а тебе не подойдут черви. Эта еда должна быть твоей.

— Я бы съела червей, если бы пришлось, — проворчала она, внутренне содрогнувшись при этой мысли.

— Если я съем это мясо, тебе очень скоро придется поедать червей.

— Тьфу, хорошоооо.

Он наклонился и прижался лицом к ее шее, уткнувшись в нее носом и царапая ее кожу ртом. Келли хихикнула, тепло разлилось по ее телу от его игривости. Он глубоко вдохнул.

— Ты хорошо пахнешь, — низкое мурлыканье зародилось в его груди, и его язык пробежался по чувствительным следам укусов на ее плече. — Если я стану слишком голоден, я съем тебя.

— Прекрати! — рассмеявшись, Келли оттолкнула его локтем. — От меня, наверное, воняет. Я вся в твоей сперме.

Его жвала высоко поднялись, а глаза сузились от восторга.

— Наш запах — самый приятный запах.

— Наслаждайся этим сейчас, потому что скоро я все смою.

— Я снова покрою тебя своим семенем.

Сердце Келли сжалось при мысли о том, что его член снова наполнит ее. Ей хотелось повторить то, что они пережили вместе, снова, и снова, и снова.

Конечно, было бы намного приятнее испытать это в безопасности Калдарака, а не в ловушке здесь, внизу.

Подойдя к нему ближе, Келли приподнялась на цыпочки и поцеловала его в нижнюю часть подбородка.

— Я буду настаивать на этом. А теперь иди найди себе поесть.

Как раз в тот момент, когда она собиралась отойти, он обхватил ее рукой за талию и притянул к себе. Когда ее обнаженная грудь прижалась к его груди, а его нижняя правая рука сжала ее задницу, он приник к ее губам в грубом поцелуе.

И Келли приоткрыла губы, проводя языком по складке его рта, заставляя его приоткрыться и приглашая к гораздо более глубокому, интимному поцелую. Для врикса, который никогда раньше не целовался, он быстро научился, позволив своему языку обвить и погладить ее.

Все закончилось слишком быстро, когда он отпустил ее и отступил назад, его ноги застучали по земле. Он покачал головой и хриплым голосом сказал:

— Ешь.

Она усмехнулась, опустив взгляд и увидев выпуклость его щели, удерживаемую сжатыми застежками.

Он хотел ее. Ужасно.

До него она никогда не знала, каково это — быть настолько желанной. По-настоящему, недвусмысленно желанной. Она чувствовала это каждый раз, когда Уркот смотрел на нее, его глаза горели неистовой тоской. Казалось, что он нуждался в ней больше, чем в пище, воде или воздухе. Как будто она была недостающей частичкой, которая делала его целым.

Ты тоже это чувствуешь, не так ли?

С замирающим сердцем Келли наблюдала, как Уркот бросил одеяло в грот, спустился по выступу и погрузился в воду внизу.

Я знаю.

Подбежав к краю, она посмотрела на него сверху вниз и поспешно сказала:

— Будь осторожен.

Он одарил ее вариантом улыбки врикса.

— Ничто не удержит меня вдали от тебя.

Ах, блядь. Я так сильно подсела на этого врикса.

Когда он нырнул под поверхность воды, Келли вернулась в грот, отложила сушеное мясо и порылась в сумке, пока не нашла запасной кусок все еще мокрого шелка. У нее были другие дела, о которых нужно было позаботиться, прежде чем утолить свой голод.

Покончив с делами в дальнем углу и опорожнив мочевой пузырь — она готова была расплакаться от унизительности всего этого, — она привела себя