Королева - Елена Александровна Тимофеева

– Ты не кукла, Гаркана, – Инквизитор лишь отражал её удары, сам не нападал, – ты сильная женщина с огненным сердцем, и я всегда уважал твою свободную волю и твой выбор!

– Тогда проваливай! – она вновь нанесла удар, заставив его отступить на шаг.

– Да что ж ты делаешь? – Торвальд Лоренцо всерьёз начал злиться, ответным ударом отбросил её назад. – Против кого бьёшься, Гаркана? Ты же любишь меня!

– Любила! – безжалостно отрезала она. – То в прошлом осталось!

– Нет, любишь! – зло усмехнулся он. – Только застыло сердце твоё, и разум молчит в этом холоде! Довольно! Надо кончать с этим! Я вижу, ты других условий не примешь! Что ж, по-твоему пусть будет! Прости, Гаркана, сама напросилась! – и он пошёл в атаку, убыстрив темп битвы, бил прицельно, не ранить хотел, лишь обезоружить.

И противнице его едва доставало сил отражать удары, а сама атаковать не успевала, слишком силён оказался противник. Но отступать она и не думала. И хоть устала, вымоталась в сече этой безумной, едва сил хватало меч в руке удержать, сражалась, будто не за свободу, за капризы свои стояла, а за жизнь на краю пропасти.

– Я восхищён! – молвил Инквизитор. Лёд в его глазах расплавился, улыбка тронула губы. – Ты храбра и сильна, Гаркана, но победа всегда за тем, кто прав! – и ловким, незримым ударом выбил меч из её руки. Клинок далеко отлетел в сторону и упал на жухлую траву, будто золотыми монетками, усыпанную жёлтыми листьями.

Гаркана не удержалась на ногах, оступилась, упала на спину. Подняться не успела, остриё клинка Инквизитора нацелилось ей в грудь. Ария вскрикнула и вскочила на ноги. Потанька завопил, упал на листву, заломил ручки в отчаянии.

– Не рыдай, сердешный, – Арий Конрад поднял беса и посадил себе на колени, – всё разрешится миром, поверь мне.

– Бей! – велела Гаркана, глядя прямо в глаза Инквизитору. – Бей насмерть! Не поеду с тобой ни за что!

– Поедешь, куда ты денешься! – процедил он в ответ. – Ишь, гордыня какая в тебе! Умереть готова, но не сдаться! Поздно! Моя ты была, и моею будешь! – он схватил девушку за руку, рывком поднял с травы, перехватил вторую её руку, занесённую для удара.

Лицо её побелело от бессильной ярости, она извивалась в его сильных руках, шипела, как дикая кошка, пытаясь вырваться и ударить.

– Уймись, бешеная! – рявкнул Торвальд Лоренцо. – Ишь, разобрало тебя как! Идём! – он потащил Гаркану за собой. – Не пойдёшь добром, связать тебя придётся!

– Всё равно с тобой не поеду! – прошипела она, и острая боль раскалённым стилетом пронзила виски Инквизитора.

Он вскрикнул и едва смог удержать её и не выпустить. Боль была сильная, яростная, как тогда, когда цвёл окрест тюремной башни багульник, зверем лютым вцепилась, рвала, терзала.

– Что ж ты творишь, ведьма подлая? – простонал Инквизитор. – Совсем сдурела, поганка лесная! Ну, это даром тебе не пройдёт! Отомщу тебе!

– Не сдохни прежде! – посоветовала разъярённая Гаркана, в упор глядя на него, и новая волна боли ударила ему в висок, так, что почувствовал, слабеют руки, вот-вот вырвется его пленница, но вдруг ушла боль, и девушка перестала сопротивляться, подкосились колени её, обвисла в его руках, клониться долу стала.

– Нечестно, Гаркана! – холодным серебром прозвенел голос Арий Конрада. – Подлый удар! Не тому я тебя учил!

– Благодарю, Бессмертный! – переводя дух, ответствовал Инквизитор, вынул из-за пазухи длинный шёлковый шарф и, держа в одной руке обе руки Гарканы, крепко, но бережно связал их в запястьях.

Щадил её, не верёвку припас, помнил, как тогда в зале суда она показала ему синяки на запястьях. Любовь к ней хранила все эти детали в его памяти, и, надеялся он, не причинят ей боли шёлковые путы. – Так-то вернее будет, – сказал с сожалением Инквизитор, – прости, любимая, но покуда разум к тебе не вернётся, придётся так. Чуть мне голову не расколола пополам, ведьма коварная! – пробормотал он в изумлении, дотрагиваясь до виска ладонью.

– Она могла бы! – усмехнулся Арий Конрад. – Прилежной была ученицей! Прощай, Гаркана! – он встал и издевательски помахал рукой.

Потанька свалился на траву и тоненько завыл, заливаясь слезами.

Инквизитор поднял на руки бесчувственную девушку, посадил спереди своего седла, вскочил на коня, натянул поводья и помчал вперёд.

– Интересно, что он собирается с ней сделать? – с любопытством спросила Ария, провожая взглядом быстрого чёрного коня. – О, нет, нет, не говори мне, что ты то же хотел бы сделать с королевой! – торопливо пресекла она готовый сорваться с уст Бессмертного ответ.

При словах её Потанька зарыдал ещё горше. Магистр оглядел Арию, прыснул смехом, кивнул согласно.

– А пример добрый, может и мне с королевой твоею так?

– Нет, нет, – принцесса закрыла ладонями уши, – не желаю слушать! Пощади, Бессмертный! – она рассмеялась и весело посмотрела на него. – Ну что? – спросила. – Чать, время ужинать? Накормишь гостью свою?

– Идём, – Арий Конрад обнял её за плечи, – повечеряем, и я расскажу тебе о твоей королеве, как встретился с нею, как сильно люблю её, и как глуп был в своей гордыне, обменяв её любовь на бессмертие, и как наказан за это сейчас.

Сумерки густо лежали побач дороги, луну скрыли тучи, и легко было сбиться с пути, но Великий Инквизитор издалека увидел неверный, пляшущий от ветра свет фонаря в придорожной корчме, и пришпорил уставшего коня.

Погружённая в волшебный сон силой воли Арий Конрада Гаркана тиха была, и лишь изредка касался Торвальд Лоренцо её рук, проверяя, не холодно ли ей, да запахивал на ней плащ плотнее. Тяжёлый, агрессивный дух войны, горячий запах пота и железа ушёл от неё, и теперь покоем спящего леса веяло от неё, горечью облетевшей листвы, теплом уснувших трав.

Проснётся, и всё повторится опять: бунт, непокорность, злословие. Великий Инквизитор вздохнул. Да, душеспасительной беседой под амулетом Кроноса тут не обойдёшься. Он остановился у ворот корчмы, спешился, взял под уздцы коня и завёл его во двор.

Гаркана проснулась с ощущением забытого, из прошлой жизни повеявшего на неё тепла. Будто во сне вернулась в своё безмятежное лесное детство, когда ягоды были так вкусны, травы пахли так остро, солнце светило так ярко, трава под босыми ногами была так нежна. Она стряхнула остатки дрёмы, огляделась.

В незнакомой комнате очутилась Гаркана. Тепло было, огонь жарко пылал в камине, две свечи горели на столе, стояла там какая-то снедь. Она лежала на мягкой кровати, предусмотрительно привязанная за руки к резной деревянной спинке. Путы не резали запястий, и руки были заброшены так, чтобы