Порочная преданность - Бриджес Морган

Его губы изгибаются, но это не совсем улыбка. Это что-то более темное и коварное. Что-то, что ясно дает понять: он прекрасно осознает, что делает со мной.

С нами.

Он отстраняется, позволяя мне вдохнуть, и проводит губами вдоль линии моей челюсти. Зубы царапают точку пульса. Не совсем кусая. Не до крови. Но с обещанием, что он мог бы. Что, возможно, еще укусит.

Я пытаюсь подавить стон, но безуспешно. Звук срывается с горла — тягучий, как влага между моих ног. Призрак замирает, не отрывая губы от моего горла. Он глубоко вдыхает, и моё лицо заливает жар смущения.

— Я чувствую запах магнолии и киски, — бормочет он.

Что-то меняется. Ломается. Его маска разбивается.

Больше никакой выверенной точности.

Больше никакого тщательного контроля.

Лишь первобытная потребность.

Он опускает руки и просовывает одну между моих бедер, сжимая меня, — и меня ошеломляет собственная реакция: ноги сами раскрываются ему навстречу. Стена за спиной холодная, но его тело — огонь. Обжигающий. Поглощающий.

Его прикосновение грубое, почти жестокое. Будто он знает, что я не сломаюсь. Будто знает, что выдержу всё, что он готов дать. Призрак проводит большим пальцем по промежности моих леггинсов, материал трется о чувствительную плоть, и из меня вырывается новый стон.

— Черт, Женева. Ты вся мокрая.

От его слов желание только усиливается.

Он накрывает ладонью мою киску и надавливает, отчего перед глазами всё плывет. Второй рукой Призрак сжимает моё бедро, пальцы впиваются в плоть. Я чувствую его силу. Любое движение его руки могло бы оборвать мою жизнь. Это знание опьяняет.

Закрыв глаза, я выгибаюсь к нему, прижимаясь к его ладони, отчаянно желая большего. В ответ он рычит — низко, первобытно, и этот звук оседает прямо между моих бедер.

Мне всё равно, что это неправильно. Мне всё равно, что он убийца. Психопат. Всё, что имеет значение, — как он заставляет меня чувствовать.

Желанной.

Увиденной.

Защищенной.

То, чего я никогда не испытывала раньше — сразу.

32. Женева

Я невольно округляю глаза, когда Призрак резко перехватывает моё запястье и опускает руку на свой член. Черт. Даже сквозь штаны понятно, какой он огромный. Толстый и твердый. Он натягивает ткань, пульсируя под моей ладонью.

— Чувствуешь, что ты со мной делаешь? — хрипло бормочет Призрак. — Ты сводишь меня с ума.

— Ты и так ненормальный, — шепчу я.

Его признание посылает волну возбуждения через меня. Я сжимаю член, поглаживая через ткань. Призрак стонет, его пальцы болезненно впиваются мне в бедро.

Он смеется, низко и порочно.

— Правда. Но с тобой я становлюсь еще безумнее.

— Сомневаюсь.

— Поверь мне, Док. — Он наклоняется, его горячее дыхание касается моего уха. — Ты не хочешь знать, на что я способен. Как выглядит настоящее безумие.

Эти слова должны бы ужаснуть меня. Вместо этого они пронзают меня жаром. Я играю с огнем, но, может, именно это мне и нужно.

Я сжимаю член сильнее, двигая рукой жестче. Он стонет, его бедра покачиваются под моей ладонью, пока он зарывается лицом мне в шею.

— Блядь, — шипит он напряженным голосом.

Я чувствую, как он срывается, как отдает мне контроль. Отлично.

— Ты кончишь для меня, Призрак? — шепчу.

Он вскидывает голову, пригвождая меня своим темным взглядом.

— Только когда я трахну тебя.

Призрак хватает меня за бедра и разворачивает так быстро, что я едва удерживаюсь на ногах, прежде чем врезаться в стекло. Стоит мне оттолкнуться от стены, как он закидывает скованные руки мне за голову, и холодные звенья его наручников упираются мне прямо в подбородок.

Потом его ладонь ложится мне на затылок, и он прижимает мою щеку к стеклу. Хватка жесткая, не оставляющая шансов вырваться. Не то чтобы я хотела это делать.

Не отрывая от меня взгляда, он медленно ослабляет давление, чтобы опустить руку ниже и сжать киску. В отражении стекла я вижу всё. Жар и желание в его глазах. То, как приоткрыты его губы, как неровно он дышит.

Мужчина убийственно красив.

— Руки на стекло, — приказывает он.

Я подчиняюсь без колебаний и прижимаю ладони к гладкой, холодной поверхности. Эта поза обнажает меня, раскрывает так, что это одновременно пугает и будоражит.

— Не убирай их, — говорит он.

Призрак проводит пальцами вверх и вниз по шву моих леггинсов, ткань становится влажнее с каждым движением.

— Я заставлю тебя кончить. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Я не могу говорить. Не могу дышать.

Я могу лишь чувствовать.

Так вот каково это.

Мысль кружится в моей голове в унисон с ласками Призрака, пока он большим пальцем обводит мой клитор. В этом запретном, неправильном моменте я чувствую себя пугающе, мучительно живой. Я соприкасаюсь с грубой правдой, которую отрицала всю жизнь: чувствовать — и есть сама суть человеческого существования.

Он просовывает пальцы под пояс леггинсов, и погружает их в мою щель. С моих губ срывается стон, и Призрак отвечает мрачным смешком.

— Такая чертовски мокрая, — бормочет он, скользя пальцами вверх и вниз.

Я невольно выгибаюсь к нему, отчаянно требуя большего. Он дразнит меня, не обеспечивая достаточного давления на ноющий клитор. Раздражение и удовольствие сплетаются, нарастая с каждой секундой.

— Призрак, — хнычу, ненавидя нужду в своем голосе.

В ответ он прижимает кончик пальца ко входу. Я ахаю, когда он вводит палец внутрь, добавляя восхитительное трение.

— Черт, какая ты тугая, — стонет он. — Тебя никогда не трахали как следует.

Он размеренно двигает пальцем, и каждое движение подводит меня всё ближе к краю. Затем добавляет еще один. И еще. Теперь я — дрожащее месиво, неспособное выговорить ни слова. Неспособная ни на что, кроме как сдаться наслаждению.

Стекло скользкое от пота, мои руки скользят по поверхности, пока Призрак трахает меня тремя пальцами. Трение о клитор сводит с ума, давление нарастает с каждым толчком его кисти.

Я так близко.

С глухим стоном я прижимаюсь к нему задницей и начинаю тереться о его руку. Движение сбивает его ритм, и Призрак рычит — звук первобытный, животный.

— Блядь, какая ты жадная, — цедит он сквозь стиснутые зубы.

Я чувствую, как он напрягается под тканью, как его член упирается мне в задницу. Фантазия о том, как он кончает внутри меня, наполняя меня, подталкивает к разрядке.

Оргазм накрывает так резко, что губы беззвучно раскрываются в крике. Он не останавливается, продолжает двигать пальцами, растягивая удовольствие.

— Вот так, Женева. Кончай для меня. Залей мою руку.

Его