Душа на замену - Рада Теплинская

Лишь когда мой собственный дракон недовольно фыркнул, этот сонный исполин медленно поднял голову. Его глубокие задумчивые глаза с интересом уставились на нас с моей драконицей, задержавшись на ней чуть дольше. Затем, издав такой глубокий и печальный вздох, что я почувствовала его отголосок в своей душе, он снова свернулся клубочком, словно предпочитая мир своих грёз суровой реальности.

Именно в этот момент меня словно молнией пронзила догадка. Его дракон тоже не вылетел, как и мой. Эта мысль, холодная и острая, пронзила мою растерянность, создав странную связь между мной и этим незнакомцем.

В голове снова раздался уже знакомый мужской голос — низкий, бархатный, с едва уловимой усмешкой. «Нравятся?» — в нём звучал вызов, проверка.

Я внутренне возмутилась. Как, как такие создания могут не нравиться? Они были величественны, полны силы и грации! Мой безмолвный ответ, видимо, достиг его, потому что в ответ я услышала лёгкий, дразнящий смешок. А затем, как приговор, прозвучало: «Тогда твои».

Блин! Чьи они? Кто эти «мои»? Что это за голос, который вторгается в мои мысли, и вообще, что за чертовщина происходит? Какие тараканы завелись у меня в голове без моего ведома и нагло диктуют свою волю? Пока я в оцепенении пыталась собраться с мыслями и найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему, я невольно обратила внимание на братьев. Оба с какой-то синхронной, почти рефлекторной грацией одновременно почесали запястье правой руки. Хм, и что это было? Это было слишком странно, слишком идеально синхронно, чтобы быть случайностью.

Я так увлеклась этими размышлениями, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, что не сразу обратила внимание на знакомую, настойчивую щекотку на правом запястье. Хорошо, что я вовремя спохватилась и буквально силой воли подавила желание почесаться. Меня охватила паника, когда я вспомнила о татуировке. Испугавшись, что она может снова засветиться и выдать меня с потрохами, я постаралась незаметно спрятать руку за складками платья, почти прижав её к бедру. С удивлением и ужасом, граничащими с шоком, я подумала: «Только бы это было не то, о чём я подумала. Только бы это не означало того, чего я боюсь».

Но тут нас отвлекли. Я услышала мелодичный, красивый женский голос, который прозвенел в воздухе, привлекая всеобщее внимание:

— Дорогой, кто это? Не хочешь ли ты представить нашу гостью?

В её голосе звучала едва уловимая властная нотка, скрытая за вежливой улыбкой.

Мой новый опекун с улыбкой, которая теперь казалась мне скорее самодовольной, чем искренней, обратился к женщине:

— А это моя воспитанница, льера Норина, приёмная дочь клана водных драконов —. Он произнёс это с такой интонацией, словно представлял ценный предмет, а не человека. Затем он повернулся к молодому человеку с распущенным хвостом дракона, и в его голосе прозвучали слова, которые обрушились на нас, как гром среди ясного неба: — Твоя невеста, Емрис.

Сказать, что я была в шоке, — значит ничего не сказать. Мой мир перевернулся, а земля ушла из-под ног. Но, похоже, я была не одинока в этом ощущении. Сам Дариан, казалось, тоже совершенно не ожидал такого поворота событий. На его лице застыло выражение крайнего изумления, и лишь мгновение спустя я увидела, как в его глазах промелькнули удивление, шок и острая боль, прежде чем они стали совершенно спокойными и ледяными, словно непроницаемые озёра, отражающие лишь холод.

У меня, по крайней мере, было время в течение всей поездки подумать о том, что меня могут купить для одного или обоих братьев, и как-то смириться с возможностью такого развития событий, пусть и отдалённой. У Емриса такого времени не было. Он был потрясён до глубины души и, очевидно, совершенно неожиданно для себя.

Его брат, имени которого я ещё не знала, был в не меньшем шоке, но, похоже, по совершенно другому поводу. В его глазах я увидела удивление, затем разочарование, граничащее с лёгкой грустью, словно что-то ускользнуло от него, затем мелькнул какой-то расчётливый блеск, и снова предвкушение, но иного, более хитрого рода.

45

Женская часть семьи отреагировала дружным, синхронным вздохом — «Ах!» — который прокатился по комнате. При этом старшая дочь с ужасом смотрела на меня, прикрыв рот ладонью, в её глазах читались недоверие и, возможно, даже отвращение. А вот глаза младшей горели неподдельным интересом и предвкушением захватывающих, пусть и не всегда приятных, событий. В её взгляде читалось хитрое ожидание, словно она предвещала начало увлекательной пьесы.

Опекун, наслаждаясь произведённым эффектом, с широкой довольной улыбкой продолжил:

— Вижу, мой сюрприз удался! Я планировал сделать его немного позже, но так сложились обстоятельства. Так что через пару недель, в ваш с Блейном день рождения, мы объявим о помолвке, а через месяц проведём обряд. И это не обсуждается.

В его последних словах звучала абсолютная, неприкрытая власть, не терпящая возражений.

Воздух в большом зале, и без того наэлектризованный невысказанным напряжением, словно сгустился, когда Льер Айрелл решительным жестом поднял руку, призывая к тишине. Его острый и непоколебимый взгляд скользнул по комнате, остановился на Емрисе, а затем ненадолго задержался на мне.

— Да, — подтвердил он, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность, — и чтобы у тебя не возникло желания сбежать от неё, я уже распорядился перенести её вещи в твою комнату. С этого дня вы будете жить вместе.

Безмолвное, громогласное проклятие — Мать всех драконов! — вырвалось из глубины моего сознания. Сама дерзость его заявления в сочетании с образом, который оно вызывало, — делить постель, жизнь с таким бесспорно привлекательным мужчиной — вызвала у меня странную реакцию. Это было не просто неизбежно; реальность этого брака с ним казалась… опасно притягательной. Я подозревала, что ему не придётся долго меня уговаривать; возможно, самое сложное будет — отбиться от самой себя. Собравшись с силами, я натянула на лицо бесстрастную маску и опустила взгляд на полированные половицы, отчаянно пытаясь не выдать бурные мысли, крутившиеся у меня в голове. Я украдкой взглянула на Емриса и увидела в его обычно невозмутимых глазах смесь удивления и глубокого гнева. «Пожалуйста, — мысленно взмолилась я, — пусть эта ярость не будет направлена на меня.» Тем временем в глубине моей души моя золотая дракониха практически парила в воздухе, а в моём сознании эхом разносился хор торжествующих возгласов: «Да! Да! Да!» Я мысленно «приглушила» её, не обращая внимания на возмущённое фырканье, которое она издала. Её древние инстинкты были гораздо менее озабочены приличиями, чем мои.

Льер Айрелл, ухмыляясь с неприкрытым весельем, легонько, но уверенно подтолкнул меня в спину, заставив