Искалеченная судьба - М. Джеймс

— Я хочу тебя. — Он поворачивается ко мне, его глаза темнеют от страсти. — Я хочу закончить то, что мы начали прошлой ночью.

Я облизываю губы, приближаясь к нему, и вижу, как его взгляд тут же опускается на мои губы.

— Может, продолжим с того места, на котором остановились? — Шепчу я, останавливаясь прямо перед ним. Его взгляд темнеет, и он тянется ко мне.

Он обхватывает меня за шею и притягивает для страстного поцелуя. Я не могу сдержать вздоха, когда его грубый и горячий рот прижимается к моему, а язык тут же требовательно проникает в меня, сплетаясь с моим, пока я выгибаю спину и хватаюсь за его рубашку.

Я знаю, что мне нужно будет сделать, когда всё закончится, но сейчас все мысли улетучились, кроме одной: как же чертовски хорош Константин. Его рот, его руки… Он прижимает пальцы к моей шее, а другой рукой обхватывает мою грудь через тонкую ткань платья. Я чувствую твёрдую линию его члена, когда наши бёдра соприкасаются, и я трусь об него, задыхаясь от желания, которое захлёстывает меня.

С ним так хорошо. С ним чертовски хорошо. Никогда раньше я не испытывала ничего подобного, и каждая частичка меня пульсирует от потребности в нём, от желания большего.

Он начинает поворачивать меня к кровати, но я прерываю поцелуй и резко опускаюсь перед ним на колени. Раньше мне никогда не хотелось этого делать, но сейчас я впервые испытываю такое желание.

Всё в этом моменте ощущается так, будто я впервые чего-то по-настоящему хочу. Будто я впервые нашла кого-то, с кем чувствую себя так.

— София... — Его голос звучит хрипло и страстно. Он опускает руку и запускает пальцы в мои волосы, пока я тянусь к пуговице на его брюках. Его толстый член упирается в ткань, умоляя о свободе.

Я думаю о ноже под подушкой и пистолете в тумбочке. О том, что ещё до восхода солнца Константин Абрамов будет мёртв, но я также думаю обо всём, что хочу с ним сделать, и обо всём, что хочу, чтобы он сделал со мной.

Когда я спускаю молнию на его брюках, высвобождая член, я не могу сдержать тихого вздоха, когда он появляется на свободе. Я впервые увидела его прошлой ночью, но вблизи он поражает своими размерами. Он одновременно длинный и толстый. Головка, набухшая и покрасневшая, вена на верхушке выделяется и пульсирует. С него уже сочится предэякулят, и он громко стонет, когда я обхватываю его рукой, провожу большим пальцем по головке и наклоняюсь, касаясь дыханием набухшей чувствительной плоти.

Константин сжимает мои волосы и притягивает меня ближе.

— Не дразни меня, чёртова волчица, — рычит он. — Прижмись ртом к моему грёбаному члену.

Волчица. От этого прозвища меня пронзает волна удовольствия, и мои бёдра непроизвольно сжимаются. Я смотрю на него снизу вверх, наклоняясь, прозвище всё ещё звучит у меня в ушах, выражение крайнего вожделения на его лице посылает мне новый толчок, и я впервые в жизни чувствую, что мужчина видит меня целиком и полностью.

Он на подсознательном уровне понимает, кто я такая. Что я опасна. Даже жестока. Но всё же не до конца, иначе не сидел бы сейчас со мной в этой комнате. Но он всё равно меня видит. И в этот момент ни одна часть меня не хочет, чтобы это закончилось раньше времени.

Я наклоняюсь, чувствуя, как его рука сжимает мои волосы, и приоткрываю губы, обхватив ими его набухшую головку. Его вкус наполняет мой рот, насыщенный и солёный, и я поднимаю на него взгляд, а он стонет, запрокинув голову.

— Вот так, волчица, — стонет он. — Пососи мой грёбаный член. Возьми его...

Его бёдра подаются вперёд, скользя ещё на дюйм, затем ещё, по моему языку, проталкивая член в мой рот, пока я изо всех сил пытаюсь вобрать его целиком, мои губы растягиваются вокруг него. Он почти слишком большой, и мне трудно справиться с ним, когда он проникает в моё горло, и я чувствую, как сжимаюсь от предвкушения при мысли о нём внутри меня… о том, как он заполнит меня.

— Хорошая девочка, — бормочет он хриплым рычанием. — Возьми всё это. — Возьми мой член в рот… чёрт, я столько раз представлял себе это...

От этих слов меня пробирает дрожь, и я изо всех сил стараюсь взять его глубже, открывая горло и заглатывая его. Он стонет, двигая бёдрами и входя в меня до упора, так что мои губы касаются основания его члена, и он полностью заполняет мой рот и горло.

Я не могу дышать. Но мне всё равно. Я поднимаю на него взгляд, содрогаясь от удовольствия, когда он прижимается бёдрами к моему лицу и держит меня так, пока я не начинаю задыхаться. Моё горло сжимается вокруг него, руки взлетают вверх и хватают его за бёдра, а горло снова и снова сжимается вокруг его толстого члена, и Константин стонет, впиваясь пальцами в мои волосы, пока я чувствую, как его член твердеет и пульсирует.

— Блядь, волчица, я сейчас кончу… проглоти мою сперму, чёрт, чёрт! — Он громко ругается на русском, когда его сперма начинает стекать по моему горлу, толстыми струями вырываясь наружу, пока он пульсирует у меня во рту, душа меня. Я чувствую, как выгибается моя спина, как моё тело готовится дать отпор, пока он душит меня своим членом, который быстро пульсирует, и стонет моё имя. — О боже, София, блядь…

Он вырывается, и я задыхаюсь, жадно втягивая воздух, когда струйка его спермы стекает с моей губы. Глаза Константина вспыхивают, и он протягивает руку вниз, его большой палец касается моего подбородка, когда он поднимает её и проталкивает обратно между моими губами. Почти рефлекторно мои губы обхватывают его большой палец, когда я проглатываю последние капли его спермы, и его глаза сияют от удовольствия.

— Хорошая девочка, — хрипло бормочет он. — Я хочу, чтобы каждая капля моей спермы осталась в тебе. Особенно когда я трахну эту сладкую киску.

Он тянет меня за волосы, и я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги, продолжая хватать ртом воздух. Другой рукой Константин тянется к поясу моего платья, сжимает ткань и тянет её вверх, отпуская мои волосы ровно настолько, чтобы снять с меня платье.

Мои руки тут же тянутся к пуговицам его рубашки, желая тоже раздеть его догола, чтобы наконец увидеть его обнажённым. Он одобрительно стонет, когда мои руки скользят по его груди, и я вижу, что он снова возбуждается, его член твердеет,