Дороги мертвецов - Джей Роуз

Я никогда не чувствовала ничего подобного электрическому току, пробегающему сейчас под моей кожей. Он мощный, стирающий все сомнения или страхи в моем сознании. Я не хочу дистанции, между нами.

Мне нужен Лейтон, чтобы поддержать меня в этом мире, прежде чем я окончательно потеряю себя. Он — единственное, что пробилось сквозь ледяное озеро моей изоляции. Я не могу сделать это одна. Голоса все еще звучат там.

Мой кремовый свитер задирается, когда его бедра прижимаются ко мне, слегка покачиваясь. Каждое прикосновение ощущается как удар молнии. Я не наивна; мое мучительное прошлое научило меня основам.

Я знаю, что он хочет меня, его тело говорит мне достаточно. При мысли об этом у меня по голове пробегают мурашки беспокойства, смешиваясь с криками бесчисленных плохих воспоминаний.

Но это не пастор Майклс.

Это просто… Лейтон.

Милый, любящий Лейтон. Он никогда бы не причинил мне боль.… правда? Внутри него есть тени, тщательно скрытые за игривой ухмылкой. Я их видела. Я хочу доверять ему, но жизнь научила меня быть мудрее.

Шепот сомнения исчезает, когда его рука пробирается под мой свитер, поглаживая изгиб обнаженной кожи. Его прикосновение притягивает, завладевая всем моим вниманием.

Он прикусывает мою нижнюю губу, его рука поднимается выше, задевая более легкую повязку, которую я недавно заменила, чтобы помочь моим заживающим ребрам. Когда его большой палец ласкает нижнюю часть моей груди, я не могу сдержать стона.

Он собирается прикоснуться ко мне там. Я чувствую, как мои соски напрягаются, превращаясь в твердые пики. Его указательный палец скользит ниже, по изгибу моего живота, и останавливается, когда достигает твердого выступа.

Мои шрамы.

Он их не видит.

Я отталкиваю его, хватая ртом воздух, когда он нависает надо мной. Его глаза затуманены желанием, зрачки расширены.

— Не слишком ли далеко я зашел? — бормочет он.

Я пытаюсь отдышаться.

— Нет… Я просто, ну, остальные скоро будут дома. Мы должны… эм, остановиться.

Лейтон вздыхает, его голова опускается мне на грудь.

— Ты права. Они, блядь, убьют меня, если узнают, что мы были… кхм, занимались этим.

— Этим? — Я повторяю с легкой улыбкой.

Он дышит мне в ключицы.

— Этим. У меня сейчас нет более красивых слов.

По глупости своей, мы оба разражаемся смехом. Мы окружены беспорядком, его руки выглядят так, словно он пытался погладить бешеного котенка, а я задушена до полусмерти. Все это — всепоглощающий хаос.

Скатившись с меня, Лейтон протягивает руку. Я позволяю ему поднять меня, пока мы оба не оказываемся на коленях, с любопытством глядя друг на друга.

— Что это значит? — Я прикусываю губу.

Его взгляд сосредоточен на моей шее. Я уверена, что останется синяк. Мое горло все еще болит. Я не могу поверить, что ему пришлось прибегнуть к этому.

— Ты напугала меня, — признается Лейтон мягким голосом.

— Я сама себя напугала.

— У моего сокамерника в тюрьме случались приступы паники. Я едва мог его урезонить, когда это случалось. Иногда он срывался и затевал драку. Это было единственное, что имело для него смысл.

Лейтон вздрагивает, кажется, осознав, что он раскрыл. Я беру его за руку и переплетаю наши пальцы.

— Энцо рассказал мне о твоем тюремном заключении.

Страх на его лице усиливается.

— Конечно, он это сделал.

— Не всю историю, не волнуйся. Только то, что ты отсидел срок и недавно вышел. Ты можешь поговорить со мной, если хочешь.

Качая головой, Лейтон встает и просовывает руки мне под мышки, чтобы поднять меня. Никто из нас не знает, как подступиться к только что развернувшемуся безумию, поэтому мы начинаем убираться в тишине.

Я споласкиваю разделочную доску одной рукой, когда он останавливается позади меня, ставя еще несколько тарелок, которые нужно вымыть. Его горячее дыхание касается моего уха.

— Это часто случается? — спрашивает он.

— Что?

— Эти… атаки. Теряешь себя вот так.

Сглотнув, я сосредотачиваюсь на смывании мыльной пены с доски.

— Чаще, чем думают остальные. Обычно я сама нахожу дорогу обратно.

— Каким образом?

Я подавляю в себе внезапное желание быть честной. Он этого заслуживает, но я не могу этого признать. Растущая лысина под моей густой гривой волос — грязный секрет.

— Я не знаю. Как-то получается.

Грохот открывающейся входной двери пугает нас обоих. Лейтон отпрыгивает от меня, и я тут же оплакиваю потерю его тепла.

— Есть кто-нибудь дома?

— Я здесь, — отзывается Лейтон.

Заходя на кухню, Хантер перекидывает свой угольно-черный пиджак через плечо, свободной рукой срывая синий галстук. У меня пересыхает во рту от этого зрелища.

Что бы Лейтон ни пробудил во мне? Это голодное, распутное создание отказывается возвращаться в свой грешный шкафчик. Татуировки Хантера выглядывают из-под его рубашки, намекая на скрытую под ней красоту.

— Что вы двое делаете? — подозрительно спрашивает он.

Лейтон пожимает плечами, его губы плотно сжаты.

— Портим ужин, — выпаливаю я.

Хантер смеется. Это глубокий, горловой звук, который пугает меня до смерти. Я не могу поверить в то, что слышу. Лейтон выглядит не менее взволнованно, когда мы обмениваемся взглядами.

— Ты пробовал готовить? — Хантер хихикает.

Лейтон сердито смотрит на него.

— Я был настроен оптимистично. Я не так уж плох, боже. Ты в детстве наелся моего жареного сыра.

— Нам повезло, что дом не сгорел дотла. И, к твоему сведению, твой сыр на гриле — отстой. Обычно у меня было слишком сильное похмелье, чтобы обращать на это внимание.

— Отстой? — он возмущенно повторяет.

Хантер фыркает, снимая куртку.

— Просто закажи еду на вынос. У нас и так достаточно проблем, чтобы получить пищевое отравление.

Лейтон хлопает в ладоши и усаживается на кухонный столик, одновременно прокручивая что-то в телефоне. Он бросает на меня многозначительный взгляд, изо всех сил стараясь не улыбаться. Я опускаю его взгляд, прежде чем мне становится неловко.

Хантеру определенно не нужно знать, чем мы занимались. Я все еще не уверена, что он не выгонит меня в ближайшее время, и, если он узнает, что я целовалась с его братом, нас всех ждет взбучка.

— Как работа? — Неловко спрашиваю я.

Хантер, кажется, встревожен, теребя свой слуховой аппарат. Когда напряжение достигает критической точки, он, наконец, перестает избегать меня.

— Ты все равно скоро узнаешь. — Он со вздохом складывает руки на груди. — Нам передали заявление о пропаже человека. Возможно, ничего особенного, но мы расследуем это.

Все мое тело холодеет. — Что? Это он?

— Мы не знаем. Она моложе других жертв и происходит из состоятельной семьи. Это кажется немного не в его характере.

— Где?