Вместе или нет - Ава Уайлдер

Однако, с другой стороны, она недооценила Шейна. Он оказался сложнее, чем она думала изначально. Он мог терпеть ее выходки, но мог и ответить. Или, может, она стала первым человеком, который раскрыл новую грань его личности, ― вдруг черствость может передаваться половым путем?

Лайла не впервые отравляла отношения с мужчинами ― благодаря своей склонности к деструктивным действиям, которая усиливалась ее психологическими проблемами, ― и едва ли Шейн станет в этом ряду последним. Ей уже поздно в себе что-то менять. Она много лет старалась полюбить и принять себя такой, какая она есть, со всеми своими недостатками. Однако это не означало, что полюбить и принять ее сможет кто-то еще.

– Простите, ― наконец выдавила она и нервно рассмеялась. ― Я просто… просто сегодня я чувствую себя как на допросе. Наверное, мне от этого не очень комфортно. ― Она покосилась на Шейна. ― И продолжать в том же духе мне не хочется.

Доктор Дина кивнула.

– Я понимаю. Эту тему пока можно закрыть.

Когда сеанс подошел к концу, Лайла и Шейн молча вышли из кабинета доктора Дины. Шейн придержал для нее дверь на аварийную лестницу. Даже спустившись на один пролет, Лайла оставалась в таком потрясении, что никак не могла взять себя в руки.

– Ты все-таки немного сгустил краски, ― сказала она.

– В каком смысле?

– «Я почувствовал, что мною… просто попользовались!» ― картинно надув губки, передразнила его Лайла с интонацией ослика Иа.

Шейн опустил голову, пытаясь скрыть улыбку.

– Ну а сама-то? ― Он повернулся к ней, и его голос прозвучал одновременно хрипло, пронзительно и даже насмешливо. ― «Я не хотела, чтобы мы стали това-а-аром!» ― Он остановился на площадке третьего этажа. ― Выходит, ты гнала туфту? О том, что якобы испытывала ко мне чувства? Потому что я впервые об этом слышу.

Лайла остановилась на несколько ступенек ниже. Затем посмотрела на него очень долгим, как ей показалось, взглядом и тихо ответила:

– Нет. Это не туфта.

– О как! Ну надо же! ― воскликнул Шейн чрезмерно восторженно.

Она оперлась рукой о перила и, прищурившись, посмотрела на него снизу вверх.

– Перестань! Ты действительно думаешь, что если бы я захотела… если бы мы решили… то ты бы просто… ― Она пощелкала пальцами. ― А как насчет твоих дружков?

– Откуда мне знать?! Я уже много лет ни с кем из них не общаюсь. Я бы выбрал тебя.

– Но почему? ― с обидой выдохнула Лайла. Она прервала себя на полуслове, поскольку остальное подразумевало «Почему ты полюбил меня?»

Между бровями Шейна пролегла глубокая морщинка. Взгляд скользнул вниз, затем снова вернулся к ней.

– Разве я мог поступить иначе? ― тихо спросил он.

У него было такое лицо, что Лайла судорожно вздохнула.

Внезапно ее захлестнула волна болезненного сожаления, и Лайла осознала, какую драгоценность не уберегла, ослепленная недоверием и ненавистью к себе. Ах, если бы у нее тогда хватило смелости взять то, что, оказывается, находилось прямо перед ней!

– Но это было так давно… ― прошептала она.

У нее перехватило дыхание, и она снова не смогла закончить мысль. Да, это было давно ― до того, как она потратила годы на методичное разрушение пьедестала, на который возвел ее Шейн, твердо решив доказать, каким дурным вкусом он обладал, если умудрился в нее влюбиться.

Он кивнул и медленно, шаг за шагом, начал спускаться по лестнице к Лайле. Она прижалась спиной к стене, чтобы между ними сохранилось максимальное расстояние. Остановившись на ступеньке, на которой стояла Лайла, Шейн прислонился к перилам напротив стены.

Сердце гулко стучало у нее в ушах в ожидании того, что он сделает дальше. Но он всего лишь пристально и долго смотрел на нее.

– Мы и правда все испортили?

Она пожала плечами.

– Мы были молоды. Ситуация сложилась странная. Такое бывает. Нам надо двигаться дальше.

– Нам?

– Да. Нам. Именно для этого мы сюда и приезжаем.

Он слегка покачал головой.

– Я не это имел в виду.

Лайле показалось, что лестница уходит у нее из-под ног. Она всем телом прижалась к стене, прислонив голову к шершавому бетону.

– Тогда что же?

– Я о том… о том… ― Он оттолкнулся от перил и приблизился к Лайле. ― Ты не совсем честно отвечала на вопросы.

– Да ладно?

– Сериал ― это не единственное, что у нас есть общего.

Он окинул ее взглядом с головы до ног, и от внезапного прилива жара у нее все поплыло перед глазами.

Он снова издевался над ней! Как обычно. Или, может, его ввело в заблуждение опасное сочетание посттерапевтической уязвимости и неуместной ностальгии, и он решил, что будет неплохо переспать с ней еще пару раз?

Нет, это ужасная идея! Ей нельзя и думать об этом. Нельзя думать о его руках, о том, что она могла бы ощутить их тепло даже сквозь тонкую ткань блузки или, что еще лучше, ― под ней. Она вздрогнула, умоляя небеса, чтобы Шейн не прочитал ее мысли.

Ужасно, что она с самого начала тешила себя этой иллюзией, но еще хуже было то, что она совершенно точно знала, как все это было бы в реальности, и насколько это было бы хорошо, ― если бы она только захотела.

Нет, не о желании речь. А о том, может ли она позволить себе это.

Лайла поняла, что не отрываясь смотрит на его руки, поэтому перевела взгляд вверх и остановила его на губах Шейна.

На губах, которые она целовала сотни раз. Которые шептали ей в ухо непристойности. Которые прикасались к каждому сантиметру ее тела.

И с этих же губ срывались оскорбления, насмешки, обвинения. И эти же губы презрительно кривились. И эти же губы ухмылялись над ее неудачами.

Лайла подавила нервный смешок, надеясь, что тусклое лестничное освещение скроет ее пылающие щеки.

– Ты никогда не любил меня по-настоящему.

– Почему ты не веришь мне? Я перепробовал почти все, чтобы выбросить тебя из головы.

Шейн сказал это шутливо, но в его словах была такая неподдельная грусть, что ее сердце бешено заколотилось.

Лайла старалась сохранить спокойный тон ― она не знала, стоит ли ему подыгрывать.

– Мы это все уже проходили, помнишь?

Он не отрывал от нее глаз, голос стал низким, хрипловатым.

– И я до сих пор, понимаешь, не могу забыть это.

Лайла с трудом сглотнула, у нее опять пересохло во рту. Неимоверным усилием она разрушила чары их зрительного контакта, опустив взгляд в пол, прежде чем ее сила воли полностью иссякла. Она глубоко, прерывисто вдохнула, покачала головой и посмотрела ему в