Вместе или нет - Ава Уайлдер

– Тебе лучше помолчать, иначе это окажется у тебя во рту, ― сказала она, крутанув на пальце кружевное нижнее белье.

– Обещаешь?

Откинув голову назад, она рассмеялась, и что-то в ее движении вызвало в нем непонятное, щемящее чувство. Блин, он же скучал по ней! Скучал по этому смеху так же сильно, как по всему остальному.

Наклонившись, она погладила его член через брюки. Никогда в жизни у него не твердел так, как сейчас, ― ему казалось, что он вот-вот сойдет с ума от желания. У него закружилась голова, когда она расстегнула его ширинку и просунула пальцы под резинку трусов, ― его член выскочил на свободу с таким энтузиазмом, что это выглядело почти неприлично.

Она протянула руку и обхватила его, слегка проведя большим пальцем по головке. Бедра Шейна непроизвольно дернулись.

– Лайла… ― выдохнул он, будто его словарный запас сократился до этих двух слов.

Она высунула свой язык, облизала губы, припухшие и розовые от его покусываний, и он застонал, словно уже чувствуя, как они обволакивают его член, ― даже при том, что у них не было времени; даже при том, что время уже почти закончилось.

– Презерватив? ― вскрикнула она, и он махнул, указывая на боковой столик.

Лайла искоса взглянула на Шейна, будто собираясь что-то сказать, возможно, подколоть его, что презервативы лежат под рукой. Однако вместо этого она порылась в ящике, не теряя ни секунды, вытащила оттуда презерватив и надела на его член, расположившись над ним на коленях.

Шейн задрал ей юбку, чтобы иметь беспрепятственный обзор: она положила руку ему на плечо, а другой рукой приставила его член к себе. Она скользила вниз по его члену мучительно долго ― казалось, прошла целая вечность, прежде чем головка зашла в нее. Затем она остановилась, Шейн отчаянно задергался, пытаясь приподняться, но Лайла лишь поднимала бедра вместе с ним, не давая ему погрузиться глубже.

Когда он рухнул обратно на диван, рыча от разочарования, она начала наконец двигаться, но медленно, явно дразня его. На пару сантиметров вниз, на пару сантиметров вверх. Но не больше. Шейну казалось, что он вот-вот сойдет с ума.

– Черт возьми, Лайла, ― выдавил он, впившись пальцами ей в бедра и подняв взгляд обратно к ее лицу.

Она выглядела невероятно, нависая над ним: лицо раскраснелось, глаза сверкали, зубы впились в распухшую нижнюю губу ― будто место ей в каком-нибудь музее нечистой силы. Она злорадно смотрела на него сверху вниз с выражением, которое могло означать только одно: я владею тобой.

И он не мог с этим поспорить.

– Попроси меня как следует.

Строгость в ее голосе заставила его член запульсировать.

– Пожалуйста, ― простонал Шейн, но не стал дожидаться ответа.

Он с силой сжал ее бедра и придавил ее вплотную к себе, заставив принять свой член полностью.

Вырвавшийся из нее стон был таким яростным, что она упала вперед, на его грудь, но когда снова выпрямилась, на ее лице играла недобрая ухмылка. Будто он сделал именно так, как хотела она; будто ее план заключался в том, чтобы он потерял над собой контроль.

Он запустил руку в ее волосы и заставил ее вздрогнуть.

– Теперь ты молчи, ― прорычал он.

У нее перехватило дыхание. Она наклонилась и прикусила его нижнюю губу с такой силой, что ему показалось ― сейчас хлынет кровь.

Она принялась скакать на нем, сначала лениво, затем все быстрее, набирая темп. Он только пытался не отставать от нее. Электрические разряды метались по его позвоночнику, рот приоткрылся. Лайла вела, Лайла была главной с момента их знакомства, и ему это нравилось до умопомрачения. Он любил ее.

Нет, нет! Что?! Промелькнувшей мысли хватило, чтобы он на секунду сбился с ритма. Он не любил ее. Он не любил ее. Он ненавидел ее, но в то же время трахал, и это было так хорошо, что он едва мог вспомнить собственное имя. Конечно, все запуталось. Но сейчас это ничего не значило.

Но почему, почему он опять ее ненавидит? Потому что из-за нее уволили его бывшего друга, с которым он уже даже не общался? Потому что он влюбился в нее много лет назад, а она не почувствовала того же?

Шейн заставил себя прервать поток мыслей, чтобы окончательно не сбиться с ритма, и постарался полностью отдаться животным инстинктам. Сердце колотилось так неистово, что он мог бы поклясться, что слышит, как оно бьется о грудную клетку изнутри, заглушая все ощущения, кроме одного: она обволакивает своей скользкой горячей плотью его плоть, принимая от него то, что было нужно ей. Он крепко сжимал ее бедра, не решаясь прикоснуться к ней где-либо еще, ― одновременно благодарный и разочарованный тем, что они не до конца разделись.

– Не смотри на меня так, ― пробормотала она дрожащим голосом.

Ее глаза закрылись, затем открылись снова.

– Как?

– Ты какой-то… напряженный.

– Прости.

– Нет, не останавливайся, не останавливайся, ― сказала она, разочарованно выдохнув.

Он понял, что неосознанно замедлил движение бедер, и снова ускорил темп.

Она склонилась над ним, коснувшись его плеч волосами. Обхватив его за шею одной рукой, Лайла прижалась к нему под таким углом, что они оба застонали от наслаждения. Он не понял, как так вышло, но их пальцы переплелись и ладони прижались друг к другу. Шейн посмотрел вниз, потом перевел взгляд на лицо Лайлы и заметил, что она наблюдает за ним сквозь полуприкрытые веки, и вновь посмотрел на их руки. По какой-то странной причине это соприкосновение показалось ему самым интимным за сегодняшний день. Он немедленно выбросил из головы и эту мысль тоже.

Затем он услышал, как изменился ритм ее дыхания, почувствовал, как усилилась ее хватка на его затылке, и заставил себя продержаться достаточно долго, чтобы она успела кончить, несмотря на то, что знакомое покалывающее давление продолжало нарастать у основания его позвоночника, и Шейн ощутил, что его член вновь отвердел.

Какое ему дело, кончит она или нет, смутно подумал он. Он имел право побыть эгоистом ― конечно, если бы захотел. Может, именно этого она и заслуживала ― завестись до крайней степени и остаться неудовлетворенной. Но чего Шейн жаждал даже больше, чем собственного удовольствия, так это почувствовать, как она заходит за грань; заставить ее хотя бы на мгновение утратить этот ее вечный самоконтроль; ухватиться за какое-нибудь реальное доказательство того, что он тоже способен сводить ее с ума ― ну хотя бы вполовину от