Вместе или нет - Ава Уайлдер

Лайла едва не ответила ему колкостью, но что-то ― возможно, пара глотков из третьего бокала вина и случайный перебор с курением ― заставило ее говорить серьезно.

– Нет. Да. В смысле… кто-то вообще чего-то заслуживает в шоу-бизнесе? Тут слишком много такого, что не в нашей власти. Я знаю немало актеров по театральной школе, факультативам или прослушиваниям, которые были ― и остаются, кстати, ― чертовски талантливыми, но так ничего и не добились. Я не думаю, что я здесь, а их здесь нет, только потому, что я заслуживаю этого больше, чем они. Но раз уж я попала сюда, то все, что я могу делать, ― это работать как можно лучше, понимаешь? Приходить вовремя, учить реплики, относиться к съемкам серьезно, стараться не вести себя, как свинья, по отношению к людям, которые возятся со мной… ― Шейн приподнял брови. ― Ну, с большинством из них, ― смущенно добавила она. ― Прости. Мне кажется, я сбилась с мысли.

– Нет, нет, это хороший ответ. Но ведь это же была твоя мечта? То, чего ты всегда хотела?

Лайла повернулась к нему всем корпусом. Шейн смотрел на нее серьезно, испытующе.

Его история «рождения звезды» стала неотъемлемой частью рекламной кампании первого сезона: как он попал в Лос-Анджелес в качестве подсобного рабочего при музыкальной группе друга; как потом бездельничал или подрабатывал официантом, не строя никаких планов, идущих дальше вечеринки следующего дня; как его, не имевшего даже опыта участия в школьных мероприятиях, случайно выбрали на главную роль в топовый сериал страны.

Вначале Шейн отмахивался от этой звездной истории в своей обычной застенчивой манере, но Лайла предположила, что со временем под напором кипевшей вокруг него шумихи, Шейн и правда поверил в то, что он офигеть какой особенный. Но теперь, всматриваясь в его лицо, она поняла, что ошибалась: он никогда не переставал считать себя бездарным мошенником ― просто научился ловко скрывать это.

Внезапно ее ошеломила мысль, что время куда-то свернуло, давая ей возможность увидеть ― по-настоящему увидеть ― Шейна таким, каким он стал теперь, по капле выдавив из себя того молодого человека, которого она знала почти десять лет назад. Ее пристальный взгляд скользил по лицу Шейна, словно изучая его заново. Она заметила новые морщинки на лбу и возле глаз, складку между бровями и то, каким серьезным он стал, а ведь она всегда думала, что он на это не способен.

Что-то сжалось у нее в груди, но она отбросила это чувство в сторону, пытаясь сосредоточиться на его вопросе.

– Да-а-а… ― ответила она медленно и неуверенно. ― Да, это была моя мечта. Хотя я никогда не думала, что моя карьера будет выглядеть вот так.

– Как?

– Что я буду вечно играть одну и ту же роль. Что стану известной только этим. Что стану частью чего-то настолько огромного. Нет, я благодарна за все, но меня бы вполне устроило и положение простой актрисы. Я не стремилась к популярности. Даже не мечтала о популярности актрисы второго плана. Иногда я задаюсь вопросом, не была бы я счастливее, если бы меня почти никто не знал, даже если бы я зарабатывала при этом меньше?

Лайла увидела, что лицо Шейна напряглось ― совсем немного и почти неуловимо под тусклым освещением.

– Что? ― спросила она.

– Ничего. ― Он покачал головой. ― Просто приятно осознавать, что для тебя это не имеет большого значения. Я про деньги.

Лайла, конечно же, уловила горечь, прорезавшуюся в его тоне. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, стараясь подавить в себе желание закрыться в глухой обороне. Если бы она была хоть чуточку трезвее, то на этом уже закончила бы разговор и вернулась в зал.

– Когда я училась в старших классах, ― сказала она спокойно и неторопливо, ― я узнала, что у моей матери куча долгов. Несколько сотен тысяч долларов. Я понятия об этом не имела, пока не пришло время подавать документы в колледж.

И хотя прошло уже больше десяти лет после того как Лайла с целым рядом психологов разобрала по косточкам эту травму, те же эмоции снова нахлынули на нее. Чувство предательства. Страх. Десятки счастливых воспоминаний детства были перечеркнуты одним махом, тревожные звоночки, которые она игнорировала, зазвучали безостановочно. Лайла с горечью осознала, что человек, на мудрость которого она полагалась, на самом деле оказался подготовлен к жизни ничуть не лучше, а может, даже хуже, чем она. И что самое ужасное, мама считала, что поступала правильно, поддерживая иллюзию так долго.

Лайла посмотрела на Шейна, у которого буквально отвисла челюсть.

– Что? Почему? В смысле, как?

Она покачала головой.

– Мама всю жизнь была домохозяйкой. Она вернулась к работе на полставки только после того, как развелась с отцом, но… Думаю, для нее важнее всего было показать нам с сестрой, что она могла дать нам все, что мог бы дать отец. Даже если мы ее об этом не просили. Даже если нам ничего этого не было нужно. Но ее очень волновало, что о ней думают другие люди. Они с отцом постоянно пытались превзойти друг друга. Так что да, в детстве у нас было все, что мы только могли пожелать, и даже больше… но все это оказалось фикцией, фальшивкой. И она делала это даже не ради нас.

Шейн так внимательно смотрел на Лайлу, что забыл о бокале, в котором не осталось ничего, кроме растаявшего льда.

– И что было потом?

Лайла криво усмехнулась.

– А сам как думаешь? Я погасила мамины долги после того, как стала сниматься в сериале. Мне до сих пор приходится время от времени вносить за нее залог, но уже поменьше ― тысяч десять-двадцать. ― Она как-то беспомощно пожала плечами. ― А что еще мне остается делать?

Шейн больше ничего не спрашивал ― он просто продолжал смотреть на Лайлу все тем же напряженным взглядом. Внезапно она ощутила неловкость, не понимая до конца, зачем рассказала ему все это, и пожалела, что не может взять слова обратно.

– А я ведь и знать не знал об этом, ― сказал он наконец.

– А зачем тебе было знать? ― спросила Лайла делано беззаботным тоном. ― Она же не тебе должна деньги, верно?

Уголок его рта приподнялся. Шейн оттолкнулся от перил. Лайла сделала то же самое, и они зашагали вместе, обходя террасу по периметру.

– Впрочем, и тебе уже не придется беспокоиться о деньгах, ― сказала Лайла. ― Ты даже можешь ничего больше не делать, если захочешь.