Моя любимая ошибка - Элизабет О’Роарк

Я смирюсь с чем-то большим, чем просто ссора с Блейком и эмоциональный шантаж со стороны мамы.

Я соглашусь с тем, что бесконечный вторник — это нормально, а это, черт возьми, совсем не так.

Мы приземляемся на частной взлетно-посадочной полосе чуть позже часа ночи и спускаемся по трапу в благоухающую, свежую ночь. Даже если это была ужасная идея и все пойдет наперекосяк, нет такого места, где я бы предпочла оказаться, и нет такого человека, с которым я бы предпочла быть.

Ожидающая нас машина подвозит нас не больше, чем на милю к уединенному белому коттеджу, который стоит прямо на песке, окруженный лишь несколькими приземистыми пальмами. Где-то неподалеку волны мягко плещутся о берег.

Миллер благодарит водителя, берет сумки и ведет меня к входной двери, где быстро набирает код на кодовом замке, чтобы впустить нас.

Дверь открывается прямо в кухню и гостиную, чистую и белую, с высокими потолочными балками, как в соборе, и дверями, выходящими на террасу, небольшой бассейн и залитый лунным светом океан. По обеим сторонам расположены, как я полагаю, спальни.

— Это потрясающе, — говорю я ему тихим голосом.

Его зубы впиваются в нижнюю губу.

— Я боялся, что ты не будешь впечатлена, учитывая, сколько денег у твоего отца. Он, наверное, мог бы купить весь остров.

Я качаю головой.

— Мне не нравятся пафосные места. Это — идеально. Он идеального размера.

Его взгляд встречается с моим и задерживается на мгновение, слишком долгое, словно он думает о чем-то, чем, я знаю, он не хочет делиться.

— Я рад, что тебе нравится. Подожди, пока не увидишь, как красиво утром.

Несмотря на все мое первоначальное волнение и все моменты с тех пор, как мы покинули Нью-Йорк, когда я думала, что это может быть ужасной ошибкой, сейчас я на сто процентов уверена, что именно здесь мне нужно быть.

— Позволь мне показать твою комнату, — говорит он, направляясь к дверям справа и раздвигая их. Она почти такая же большая, как и гостиная, с таким же сводчатым потолком с открытыми балками и деревянными акцентами. Над массивной кроватью с балдахином висит потолочный вентилятор, а вся стена, выходящая на океан, сделана из стекла. Воду освещает огромная полная луна. Завтра вид из окна будет невероятным.

— Ты можешь запереться, если хочешь, — говорит он, показывая мне, как раздвигаются стеклянные панели на стене, выходящей к океану, — но здесь довольно безопасно. Он указывает на ванную. — Я заказал основные туалетные принадлежности, а все остальное, что тебе понадобится, мы сможем купить завтра.

Я опускаюсь на кровать.

— Миллер, я не знаю, как тебя благодарить. За все. Никто другой не смог бы все это сделать.

— Мне неприятно, что тебя так шокирует то, что кто-то наконец-то о тебе позаботился, — тихо говорит он, прежде чем выйти.

Как только он закрывает за собой дверь, я сбрасываю туфли и открываю чемодан. В прошлом мой отец прибегал к услугам стилистов, которые подбирали для меня одежду, и, как правило, ничего хорошего из этого не выходило. Наряды получались либо слишком экстравагантными, либо неудобными, либо слишком откровенными.

Однако в этот раз все получилось. Здесь есть пара шлепанцев, несколько пар шорт, несколько сарафанов и футболок.

Конечно, одежда более откровенная, чем та, которую я выбрала бы сама, и здесь достаточно пеньюаров и шелковых стрингов, чтобы хватило на всю жизнь, но в целом неплохо.

Я расстегиваю молнию на платье и вешаю его на стул, снимаю бюстгальтер и надеваю пеньюар, а затем босиком пробираюсь в ванную комнату, выложенную голубой плиткой, где меня ждут зубная щетка, зубная паста, средство для снятия макияжа и средство для умывания лица.

Я чищу зубы, умываю лицо и забираюсь в большую мягкую кровать, прислушиваясь к тихому шуму волн и жужжанию насекомых.

Я чувствую себя счастливой впервые с тех пор, как покинула Танзанию.

Я не собираюсь слишком много размышлять о том, что общего в этих местах.

Глава 16

Кит

Первое, что я вижу, — это океан, такой идеально голубой, что кажется, будто его отфотошопили. Песок белоснежный — ни сорняков, ни травы, поэтому передо мной открывается вид только на берег, море и безоблачное небо.

Из-за двери доносятся тихие звуки — полагаю, Миллер. Мое сердце замирает от радости, что он снова со мной, хотя я думала, что никогда больше не смогу провести с ним время.

Я чищу зубы и накидываю на себя халат, предоставленный Elite, прежде чем выйти в гостиную. На нем голубые плавки и больше ничего, он стоит спиной ко мне и что-то делает за кухонной стойкой. У меня пересыхает во рту.

— Доброе утро, — тихо говорю я, заново осознавая тот факт, что мы здесь только вдвоем.

Он поворачивается с кофейной ложкой в руке, и его взгляд тут же падает на крошечный халатик, прикрывающий еще более крошечный пеньюар. Он выдыхает.

— Ничего себе, — говорит он. — Утверждаешь, что мы здесь просто как друзья, а выходишь в таком наряде, что это кажется более чем несправедливым.

— Очевидно, что одежду выбирала не я. Не знаю точно, кто им давал указания, но примерно половина чемодана — это нижнее белье. А что у тебя?

Он еще раз окидывает меня взглядом и отворачивается, чтобы нажать кнопку на кофеварке.

— Вообще-то, отлично, — говорит он. — Ни одной пары виниловых штанов, хотя была пара розовых плавок.

Я прохожу на кухню и запрыгиваю на стойку.

— Что не так с розовыми плавками?

Он смотрит на мои ноги, и в его челюсти начинает пульсировать мускул.

— Кит десятилетней давности могла бы точно сказать, что не так с розовыми плавками. Более того, она бы очень подробно рассказала мне, что не так, и я гарантирую, что в ход пошли бы фразы «маленький богатый мальчик» и «принц-придурок».

Я смеюсь.

— На самом деле, звучит знакомо. Боже, я была такой стервой.

Он достает из шкафа две кружки и смотрит на меня через плечо.

— Была, но мне это нравилось.

Он наливает кофе, и мы выходим на крытую деревянную террасу за стеклянной стеной.

Ветерок уже теплый, но крыша террасы дает достаточно тени, чтобы было комфортно.

— Это самый красивый пляж, который я когда-либо видела